ЧАСТЬ 4
…Получателем была Ниви.
Я сначала решил, что адвокат ошиблась.
— Повторите имя.
— Ниви Оуэнс, — сказала она. — Документ оформлен как передача опеки и доли в доме. Подписан вами и Саскией.
Я посмотрел на дочь. Она стояла у лестницы, прижимая к груди бумажный маяк, который раскрашивала на записи.
— Я ничего не подписывал.
— Знаю. Но документ уже отправлен на проверку. И есть ещё одно обстоятельство: если с вами что-то случится, Саския получает право распоряжаться средствами Ниви до её совершеннолетия.
У меня пересохло во рту.
Вот чего она добивалась.
Не только дома Бернис. Не только моего исчезновения из семьи. Саския хотела стать единственным взрослым, который сможет распоряжаться всем, что останется после меня.
— Ты собиралась сделать так, чтобы я выглядел ненадёжным, — сказал я.
Саския стояла у дивана, бледная, но всё ещё держала подбородок высоко.
— Ты был ненадёжным. После смерти Имельды ты видел опасность в каждом человеке.
— Ты сама создавала опасность.
— Я хотела, чтобы Ниви отправили в интернат на время. Только на время.
Бернис резко повернулась к ней.
— А потом ты продала бы мой дом?
— Мне нужны были деньги, мама.
Слово ударило сильнее, чем признание.
Бернис схватилась за край стола.
— Не называй меня так. Ты не произносила этого слова двадцать девять лет.
Ансель опустил папку на пол.
— Она сказала, что ты подпишешь. Сказала, что Оуэн уедет, а девочка будет под её контролем.
— Ты должен был молчать, — прошипела Саския.
— Я уже достаточно молчал.
Он достал из внутреннего кармана небольшой ключ и положил его на ладонь Бернис.
— В шкафу на чердаке лежат письма. Все письма, которые она отправляла мне. Там есть дата, когда она впервые попросила найти нотариуса.
Бернис не взяла ключ.
— Почему ты пришёл сюда сегодня?
Ансель посмотрел на Ниви.
— Потому что она сказала, что после сделки девочку увезут. Я думал, что речь идёт о другом. Потом понял, что она собирается оставить ребёнка без отца.
Ниви крепче прижала к себе бумажный маяк.
— Папа, я не хочу к ней.
Я подошёл и встал между ними.
Саския вздрогнула, будто только теперь поняла, что потеряла возможность приблизиться к дочери.
— Ниви, иди к дяде Колину, — сказал я.
— Я хочу с тобой.
— Я рядом.
Когда брат увёл её в соседнюю комнату, Бернис села. Её пальцы дрожали над фальшивой подписью.
— Я действительно забыла некоторые вещи, — сказала она. — Но не настолько, чтобы отдать дом человеку, который держит меня за руку, как пленницу.
Саския вдруг опустилась на колени перед ней.
— Мама, я не хотела причинить тебе вред.
— Ты хотела, чтобы я поверила, будто сама попросила исчезнуть.
— Я была в долгах.
— В каких?
Саския посмотрела на Анселя.
Он ответил за неё:
— Она заняла деньги у людей, которым нельзя не вернуть. Дом был последним способом расплатиться.
Я ожидал услышать объяснение, которое сделает её поступок хоть немного понятнее. Но долги не превращали капли в соке в лекарство, а ребёнка — в инструмент.
Саския поднялась.
— Ты всё равно не понимаешь. Я прожила всю жизнь, зная, что Бернис выбрала чужую семью и оставила нас. Когда Имельда умерла, я увидела возможность взять то, что мне причиталось.
— Тебе причиталась правда, — ответила Бернис. — Не чужой дом.
В гостиную вошла Ниви. В руке она держала пластиковый стакан с соком, который принесла из кухни.
Саския отшатнулась.
Я сразу забрал стакан и поставил его на стол.
— Не бойся, — сказал я дочери.
— Я не боялась, пока папа не вернулся, — тихо ответила она. — Я просто ждала, когда он поймёт.
Эти слова разрезали меня. Я вспомнил все поездки, все звонки Саскии, все видео, где Ниви выглядела капризной и неуправляемой. Я видел не дочь, а картину, которую мне показывали.
Я обнял Ниви, а потом позвонил адвокату и отменил все доверенности, доступы и документы, составленные без моего присутствия. Бернис согласилась передать дом не Саскии и не мне, а благотворительному фонду, который помогал детям, потерявшим родителей. Так ни один из нас не смог бы превратить этот дом в добычу.
Саския попросила взять из спальни только один чемодан.
Перед уходом она остановилась возле Ниви.
— Я не хотела, чтобы ты пострадала.
Ниви спряталась за моей рукой.
— Но я пострадала.
Саския закрыла глаза и вышла вместе с Анселем. Он понёс её папку, но оставил на столе ключ от чердака.
Позже Бернис открыла шкаф. Внутри лежали письма, старые фотографии и конверт Имельды, который она никогда не отправила мне. В нём было всего несколько строк: она просила Бернис не позволять никому разлучить меня с Ниви, если болезнь окажется сильнее её.
Я прочитал письмо вслух дочери, не скрывая слёз.
Ниви слушала, прижавшись щекой к моему плечу.
На бумажном маяке, который она раскрасила в игровой комнате, она пририсовала третье окно. Потом протянула его мне.
— Это для мамы, — сказала она. — Чтобы она видела, куда мы возвращаемся.
Я прикрепил маяк к холодильнику магнитом, а рядом положил стакан, который забрал у Саскии.
В нём больше никогда не было чужих капель.
Только утренний сок и маленькая записка Ниви: «Папа вернулся»
Пропустили начало?




