Когда моя дочь увидела розовую начинку торта, она не улыбнулась, а отшатнулась так, будто перед ней раскрылась могила.
— У нас будет девочка! — радостно крикнула сестра Спенсера.
Во дворе хлопали ладони, звенели бокалы, над столом качались белые шарики. Я стояла рядом с Хлоей и видела только её лицо. Она смотрела на разрезанный торт, на тонкий слой розового крема, и прижимала пальцы к животу.
— Милая, ты слышишь? — спросила я.
Она кивнула, но губы у неё дрогнули.
— Да. Я слышу.
Спенсер обнял её сзади и положил подбородок ей на плечо.
— Наша маленькая принцесса, — прошептал он.
Хлоя вздрогнула.
Это длилось меньше секунды, но я заметила. За четыре года ожидания она пережила два выкидыша и три неудачные попытки лечения. Этот ребёнок был для неё не просто беременностью. Он был последней дверью, которую жизнь наконец не захлопнула перед её лицом.
А теперь она смотрела на торт так, словно кто-то назвал ей дату катастрофы.
— Мне душно, — сказала Хлоя.
— Пойдём в дом, — тут же предложил Спенсер.
Он повёл её к стеклянным дверям, слишком крепко сжимая локоть. Я хотела последовать за ними, но у края террасы увидела кондитера.
Марина стояла возле служебного прохода и держала в руках полотняную салфетку с вышитой жёлтой грушей. Утром она сама привезла торт, проверила подпись врача на конверте и попросила никому не открывать его до праздника. Теперь её лицо было белым.
Она встретилась со мной взглядом и едва заметно поманила пальцем.
— Ирина, подойдите. Только без Спенсера.
— Что случилось?
— Не здесь.
Мы прошли за гараж, где пахло горячим тестом и бензином. Марина открыла дверцу своей машины и достала телефон.
— Сегодня в семь утра ваш зять приехал в кондитерскую.
— Зачем?
— Сказал, что врач ошибся и прислал неправильный результат.
У меня похолодели ладони.
— Он привёз другой конверт?
— Не один.
Марина показала запись с камеры. На экране Спенсер стоял у стойки, а рядом с ним была незнакомая женщина в тёмных очках. Она держала папку, перевязанную зелёной лентой.
— Он заплатил мне пятьсот долларов за замену, — тихо сказала Марина. — Но после его ухода эта женщина вернулась.
— Что ей было нужно?
Марина сглотнула.
— Она попросила спрятать кое-что под основанием торта.
Я посмотрела на дом. Спенсер гладил Хлою по волосам, а она сидела на краю стула и не поднимала глаз.
— Почему вы не сказали сразу?
— Потому что она оставила ещё одну вещь. И сказала, что, если я не передам её вам до того, как торт разрежут, ваша дочь может оказаться в опасности.
Мы вернулись к столу. Гости смеялись, не замечая, как у меня дрожат колени. Я наклонилась и подняла тяжёлое картонное основание. Под ним что-то звякнуло.
Марина протянула руку к маленькому плоскому футляру, приклеенному прозрачной лентой, и поддела ногтем его край…
ЧАСТЬ 2
…Футляр отлепился с тихим шорохом. Внутри лежал латунный ключ и сложенный вчетверо листок.
— Не открывайте здесь, — прошептала Марина.
— Если это касается моей дочери, я открою сейчас.
Я развернула бумагу. На ней было написано только: «Шкафчик 214. Автовокзал. До девяти вечера. Не доверяйте человеку, который держит её за руку».
У меня перехватило дыхание.
— Кто эта женщина?
Марина покачала головой.
— Я не знаю. Но она спросила, где Хлоя хранит медицинские документы.
— Вы видели её лицо?
— Да. И видела, как она спорила со Спенсером.
В этот момент за стеклом раздался звон бокала. Спенсер обернулся и заметил ключ в моей ладони. Его улыбка не исчезла, но стала неподвижной, словно приклеенной.
— Мама, всё хорошо? — спросила Хлоя.
Я спрятала ключ в карман.
— Просто Марина принесла счёт.
— Я уже всё оплатил, — быстро сказал Спенсер.
Он вышел на террасу и встал между нами.
— Что у вас там?
— Салфетка, — ответила Марина.
— Тогда почему вы побледнели?
— От жары.
Спенсер посмотрел на меня. Его пальцы сжались вокруг бокала, и тонкая трещина на стекле поползла к самому краю.
— Ирина, Хлое нужен покой. Не устраивайте допрос в день, который должен быть счастливым.
— Счастливым для кого?
Хлоя поднялась.
— Мама, пожалуйста.
В её голосе был не гнев. Страх.
Спенсер тут же повернулся к ней.
— Ты устала. Я отвезу тебя домой.
— Я сама решу, когда уезжать, — впервые резко сказала она.
На несколько секунд во дворе стало тихо. Потом Марина схватила меня за запястье.
— В семь вечера позвоните мне с автовокзала. Если ключ не подойдёт, уезжайте оттуда немедленно.
— Почему?
— Потому что женщина сказала одну вещь, которую я не могу забыть.
— Какую?
Марина взглянула на Спенсера.
— Она сказала: «Если Ирина найдёт папку, он поймёт, что мы больше не можем молчать».
Я не дождалась вечера. Отправила соседку следить за домом, а сама отвезла Хлою в маленькую клинику, где она наблюдалась во время беременности. Врач осмотрела её и попросила меня подождать в коридоре.
Через десять минут Хлоя вышла с мокрыми глазами.
— Мама, Спенсер сказал, что сегодня утром звонил врачу.
— Он тебе говорил, зачем менял конверт?
— Нет.
— Ты знаешь ту женщину?
Хлоя закрыла лицо ладонями.
— Я видела её неделю назад возле клиники.
— И почему молчала?
Она подняла голову.
— Потому что Спенсер сказал, что если я расскажу, он покажет тебе документы о моём лечении. Там есть кое-что, чего ты не знаешь.
Я почувствовала, как внутри меня обрывается последняя нитка спокойствия.
В девять без десяти мы открыли шкафчик на автовокзале. Внутри лежала папка с печатью клиники, фотография Спенсера и той женщины, а сверху — заявление, подписанное рукой Хлои.
Но подпись была поддельной.
На обороте фотографии стояла дата завтрашнего дня. И короткая фраза: «Если они придут за ребёнком, покажите им вторую страницу…»
ЧАСТЬ 3
…Вторая страница была приклеена к внутренней стенке папки. На ней значилось имя женщины — Лора Беннет.
Хлоя отступила к шкафчикам.
— Это она. Она приходила ко мне.
Я быстро прочитала документы. Лора была бывшей сотрудницей клиники, а заявление содержало сведения о том, что эмбрион Хлои незаконно заменили перед пересадкой.
— Что это значит? — спросила Хлоя.
Ответить я не успела. В зал вошла Марина. За ней шёл мужчина лет шестидесяти с тростью и большим коричневым портфелем.
— Это доктор Беннет, отец Лоры, — сказала Марина. — Он заведовал лабораторией, где хранились эмбрионы.
Спенсер появился через несколько секунд.
— Отойдите от папки, — приказал он.
Хлоя побледнела.
— Ты следил за нами?
— Я пытался защитить тебя.
— От чего? От правды?
Доктор Беннет поставил портфель на скамью.
— Спенсер, больше не лгите. Я подписал журнал хранения лично.
Спенсер засмеялся, но смех прозвучал сухо.
— Старик, вы ничего не помните.
— Помню номер образца. Помню, кто пришёл ночью. И помню, как вы просили заменить его.
Хлоя схватила меня за руку.
— Какой образец?
Доктор посмотрел ей прямо в глаза.
— Ваш ребёнок генетически не связан со Спенсером. Но это не ошибка клиники. Спенсер добился пересадки эмбриона, созданного из материала его первой жены, Лоры.
Марина закрыла рот ладонью.
— Его первой жены?
Лора вошла следом за доктором и сняла очки.
— Я была беременна от Спенсера. Ребёнка мы потеряли. Перед лечением он настоял, чтобы заморозили оставшийся материал. Потом он сказал, что образец уничтожен.
Хлоя смотрела на мужа, будто видела его впервые.
— Ты использовал её эмбрион?
— Я спас нашу семью, — выпалил Спенсер. — Ты не могла забеременеть, а я не собирался потерять шанс стать отцом.
— Ты украл его у неё.
— Она отказалась от меня!
— Я отказалась от тебя после того, как ты подделал моё согласие, — сказала Лора. — А потом ты женился на Хлое и убедил её, что ребёнок полностью ваш.
Я открыла папку. Внутри лежала копия согласия, где имя Хлои было вписано другим почерком, и банковская выписка: Спенсер переводил деньги сотруднику клиники каждый месяц.
— Почему ты заменил результат пола? — спросила я.
Он резко повернулся ко мне.
— Потому что Лора знала, что эмбрион мужской. Она потребовала, чтобы Хлоя всё узнала, если я не верну ей документы.
— А ты сделал девочку из мальчика, чтобы выиграть время? — спросила Хлоя.
Спенсер молчал.
Доктор Беннет достал из портфеля ещё один лист.
— Есть и другое. Генетическое обследование показало, что у эмбриона наследственная болезнь сердца. Хлоя должна была узнать об этом до пересадки.
У меня задрожали пальцы.
В ту же секунду телефон Хлои зазвонил. Она ответила, выслушала несколько слов и побледнела ещё сильнее.
— Мама, клиника требует, чтобы я приехала немедленно. Они говорят, что кто-то уже отменил моё лечение и забрал оригиналы документов…
Хлоя узнала, кому принадлежит ребёнок на самом деле…
Всё, что мы считали обманом, оказалось только верхним слоем. В финале Хлое пришлось решить, кому она готова доверить судьбу своего ребёнка.
«Я хочу, чтобы ты сама решила, кто будет рядом».
Хлоя сжала папку и подняла глаза.
👇 Финал этой истории уже открыт




