ЧАСТЬ 4 — Меня оставили умирать после того, как я нашла чужую тайну, но в моей квартире глава города вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

Я сорвала с руки датчик, прежде чем Деклан успел меня остановить.

— Ты не поедешь, — сказал он.

— Там Эмили.

— Ты едва держишься сидя.

— А она не держится вообще.

В коридоре пахло спиртом и горячим пластиком. За стеклом медсестра кричала, что мне нельзя вставать, но Деклан уже подхватил меня под локти.

Боль ударила в рёбра так резко, что перед глазами вспыхнули белые пятна.

— Пенни, если ты упадёшь…

— Тогда подними меня.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде впервые не было ни главы организации, ни человека, перед которым отступали вооружённые мужчины. Там был только страх.

Мы добрались до служебного лифта. Лео остался связанным в пустой комнате охраны, а Маркуса заперли в кабинете заведующего, пока Деклан не решит, кому можно доверять. Перед тем как двери лифта закрылись, Лео крикнул:

— Босс, он убьёт её! Я не хотел, чтобы она умерла!

Деклан нажал кнопку первого этажа.

— Ты помог ему добраться до неё.

— Я думал, он просто припугнёт её.

— Ты сломал ей руки.

Лео отвёл глаза.

Я держалась за металлический поручень и думала только об Эмили. Она была младше меня на семь лет и всегда считала, что я умею защищать всех. Даже когда отец умер и в холодильнике оставались только два яйца, я говорила ей, что всё под контролем.

На этот раз контроль исчез вместе с ней.

У восточного входа стоял пустой автомобиль Эмили. Дверь водителя была открыта, на сиденье лежала моя серебряная сова. Цепочка была разорвана.

Деклан поднял её и сжал в ладони.

— Она оставила знак.

— Или её заставили.

На обороте кулона, под крышкой, где отец когда-то спрятал фотографию, была тонкая царапина. Я провела по ней ногтем.

— Это не царапина. Там выгравированы цифры.

— Какие?

— Четыре, одиннадцать, девятнадцать, три.

Деклан достал телефон.

— Адрес?

Я покачала головой.

— Не адрес. Страницы из моей рабочей тетради. Я использовала эти цифры как отметки, когда проверяла платежи.

Он посмотрел на кулон, потом на меня.

— Она знала, где лежит копия.

— Эмили видела, как я прятала её. Если Маркус нашёл её, он знает и это.

Мы приехали не на склад и не в клуб, а в старую кондитерскую на Девятнадцатой улице. Отец держал её до своей смерти. После банкротства помещение пустовало, но ключ от боковой двери всё ещё лежал у меня в кошельке.

Внутри пахло мукой, пылью и корицей, въевшейся в деревянные полки. В глубине зала горела одна лампа.

Эмили сидела на стуле. Руки свободны. Рядом стоял Маркус.

А у его ног лежал Лео.

Я остановилась.

— Ты сказал, что он заперт в больнице, — прошептала я.

— Я ошибся, — ответил Деклан.

Маркус усмехнулся.

— Вот почему нельзя доверять людям, которые слишком долго сидят за одним столом. Они начинают думать, что знают все правила.

— Отпусти Эмили, — сказал Деклан.

— Сначала папку.

Деклан поднял руку. Я сжала его запястье.

— Не отдавай.

— Она моя сестра.

— И именно поэтому он ждёт, что ты отдашь ему всё.

Маркус приставил пистолет к плечу Эмили.

— Пенни, ты всегда была умной. Жаль, что умные люди иногда путают храбрость с самоубийством.

Эмили посмотрела на меня.

— Сестра, не верь ему.

— Я и не собиралась.

Маркус нахмурился.

— Ты приехала без папки?

— Нет. Я принесла то, что тебе нужнее.

Я достала из кармана больничной рубашки фотографию серебряной запонки.

— Знак твоего человека.

Маркус усмехнулся.

— Это ничего не доказывает.

— Верно. Поэтому я оставила настоящую папку не у Деклана.

Деклан резко посмотрел на меня.

— Пенни…

— У человека, которого ты не сможешь купить.

Маркус шагнул ближе.

— У кого?

Я улыбнулась, хотя от боли темнело в глазах.

— У твоей жены.

Он отшатнулся так, будто я ударила его. В маленькой кондитерской над нами скрипнула труба.

— Не смей втягивать Елену.

— Она уже втянута. Её подпись стоит под разрешением на благотворительные счета. Я отправила ей копии три дня назад, потому что она единственная в этой семье, кто не получает денег от фонда.

Деклан медленно повернулся к Маркусу.

— Ты подставил собственную жену?

— Она ничего не знала.

— Именно поэтому я выбрала её, — сказала я. — Она не стала уничтожать документы. Она отнесла их нотариусу и оставила распоряжение: если со мной что-то случится, бумаги уйдут всем членам совета и журналистам.

Маркус побледнел.

— Ты врёшь.

— Позвони ей.

Он не двигался.

Деклан достал телефон и набрал номер. Ответили сразу. Голос Елены звучал ровно, но в нём слышалась усталость.

— Деклан, я передала документы в хранилище. И ещё: я вызвала людей, которые заберут Эмили, если ты не выйдешь оттуда через пять минут.

Маркус резко обернулся.

— Ты предала меня?

— Нет, Маркус. Я наконец перестала прикрывать тебя.

Эмили толкнула его локтем и бросилась ко мне. Пистолет выпал на пол. Деклан оказался между нами и Маркусом раньше, чем тот успел его поднять.

Маркус ударил его тростью. Деклан даже не отступил. Только забрал оружие и отбросил его под печь.

— Ты хотел моё кресло, — сказал он. — Забирай.

Маркус замер.

— Что?

— Я больше не буду управлять организацией, где тебе удалось купить половину людей.

Он выпрямился, держась за больное плечо.

— Ты отдашь власть мне?

— Нет. Я разделю её между теми, чьи имена ты использовал в своих счетах. Фонд станет независимым. Все счета проверят. А ты потеряешь доступ к каждому из них.

— Ты думаешь, они выберут тебя после этого?

— Нет, — ответил Деклан. — Я думаю, они выберут правду, когда увидят цифры.

Лео, всё ещё лежавший у стены, тихо сказал:

— Маркус, он не отдаст тебе ничего.

Маркус посмотрел на него с презрением.

— Ты был полезен, пока умел бояться.

Эта фраза сломала последнее, что удерживало Лео рядом с ним. Он поднялся на колени и указал на шкаф за прилавком.

— Там второй журнал. Красная книга. Я спрятал её, когда понял, что Маркус собирается убрать Пенни. В ней платежи за последние два года.

Деклан посмотрел на меня.

— Ты знала о втором журнале?

— Нет.

Лео горько усмехнулся.

— Я не хотел, чтобы ты умерла. Я хотел пережить Маркуса.

— Это не оправдание, — сказала я.

— Я знаю.

Он впервые говорил без попытки казаться сильнее, чем был. Но мне не стало его жаль. Не тогда. Может быть, когда-нибудь, если он сумеет прожить с тем, что сделал.

Елена приехала через десять минут. Она вошла в кондитерскую в тёмном пальто, забрала у Деклана папку и даже не посмотрела на мужа.

Маркус последовал за ней до выхода.

— Елена.

Она остановилась.

— Что?

— Ты разрушишь всё, что мы строили.

— Нет, Маркус. Я перестану называть разрушение строительством.

Он остался среди старых витрин, рядом с печью, под которой лежал его пистолет. Всю жизнь он собирал власть по кусочкам, а потерял её из-за одной подписи и женщины, которую считал слишком мягкой для сопротивления.

Утром Деклан отвёз меня обратно в больницу. Врач ругал его за то, что он позволил пациентке сбежать, а меня — за то, что я помогла ему.

Эмили сидела рядом и держала мою сову на ладони. Цепочку уже починили, но на серебре осталась глубокая отметина.

Деклан положил на тумбочку новый ноутбук.

— Я не буду больше просить тебя вести мои счета.

— Разумно.

— Но попрошу возглавить независимый фонд.

Я посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Нет. Я просто понял, что единственный человек, которому я доверял вслепую, всё это время заслуживал доверия с открытыми глазами.

Я коснулась клавиш нового ноутбука.

— А если я откажусь?

— Я всё равно закрою фонд и передам его людям, которых ты выберешь.

— А если соглашусь?

— Тогда тебе придётся уволить меня, если я снова начну прятать правду.

Я улыбнулась.

— Это будет труднее, чем сломанные рёбра.

— Я знаю.

Эмили протянула мне кулон. Я открыла маленькую крышку и увидела под ней фотографию отца, согнувшуюся от времени. Рядом лежала новая бумажка с цифрами — не код, не пароль, а список первых трёх счетов, которые нужно было проверить.

Я посмотрела на Деклана.

— Ты сам это записал?

— Нет. Это Елена.

Я засмеялась, и рёбра тут же отозвались болью.

— Не смейся, — сказал он.

— Тогда не давай мне поводов.

За окном больничного кабинета грузовик кондитерской Елены увозил из старого помещения коробки с документами. На дверце белой краской была нарисована маленькая серебряная сова.

Я прижала кулон к ладони и сказала Деклану:

— Начнём с четырёх счетов.

Он кивнул.

А на экране нового ноутбука уже мигала первая строка: «Перевод подтверждён. Получатель — Маркус Хейс».

«Хорошо, — сказала я. — Пусть теперь цифры заговорят за всех».

Оцените статью