ЧАСТЬ 4
Я не села в вертолёт.
Я осталась на бетонной площадке, пока шум винтов не стих, а Грант не закрыл папку ладонью.
— Что значит «остановить продажу»? — спросила я.
Дэниел открыл телефон и показал мне письмо из банка. Мейсон собирался передать Тессе здание на набережной — якобы как компенсацию за её переход в новую компанию. На самом деле объект был заложен дважды.
— Он вывел бы его сегодня вечером, — сказал Дэниел. — Сделка была назначена на пять часов.
Мейсон дёрнулся.
— Это внутренний вопрос компании.
— Уже нет, — ответил Грант. — Потому что здание принадлежит фонду.
— Ты не можешь так со мной разговаривать! — закричал Мейсон.
Грант даже не изменился в лице.
— Могу. Я разговаривал с вашим отцом, когда вы ещё просили у него разрешение войти в переговорную.
Тесса повернулась к Мейсону.
— Ты обещал мне этот объект.
— Я сказал, что он будет твоим.
— Ты сказал, что всё чисто.
Мейсон оглянулся на людей у входа. Охранники, сотрудники, случайные прохожие — все видели, как человек, минуту назад уверенный в своей власти, пытался удержать её голыми руками.
— Клэр, поговори со мной без них.
— О чём?
— О нас.
Я почувствовала, как внутри поднимается не жалость, а память. Когда-то он так же стоял передо мной в пустой квартире и просил ещё неделю, ещё один шанс на сделку, ещё немного веры. Я отдавала ему всё, потому что верила: однажды он повернётся и увидит, кто был рядом.
Но он видел только источник денег.
— О нас уже поговорили твои подписи, — сказала я.
Он посмотрел на папку.
— Ты всё это время могла забрать компанию. Почему не забрала?
— Потому что хотела, чтобы ты построил её сам.
— Я построил!
— Я знаю. Поэтому и не забрала раньше.
Эта фраза ударила сильнее обвинения. Мейсон сжал челюсти.
Тесса вдруг сняла часы и положила их на капот машины.
— Я ухожу.
— Ты никуда не уйдёшь, — бросил Мейсон.
— Ухожу. Я пришла к человеку, который владел компанией. А ты, оказывается, только сидел в его кресле.
— Ты предаёшь меня?
Тесса посмотрела на него почти с отвращением.
— Нет. Я просто больше не путаю твой голос с властью.
Она развернулась и пошла к зданию. Её кремовый пиджак исчез за стеклянными дверями, а на капоте остались золотые часы — слишком дорогие, чтобы быть подарком, и слишком тяжёлые, чтобы вернуть прежнее обещание.
В этот момент к нам подъехал второй автомобиль. Из него вышел Артур Белл — худой, с тростью и вязаным жилетом поверх рубашки. Его сопровождала женщина с короткими седыми волосами.
Я сразу узнала её.
Моя мать.
Она остановилась в нескольких шагах и не попыталась обнять меня.
— Ты стала похожа на себя, — сказала она.
— А ты всё ещё говоришь так, будто меня можно узнать по лицу.
Её пальцы сжались на ручке трости Артура.
— Я не имела права решать за тебя.
— Но решала.
— Да.
Простое признание оказалось больнее оправданий.
Артур поднял конверт.
— Ваша мать просила меня спрятать документы. Она боялась, что Мейсон разрушит не только компанию, но и вас.
— Поэтому она исчезла?
Мать посмотрела на меня.
— Я уехала, потому что отец хотел заставить тебя вернуться силой. Я думала, что расстояние даст тебе свободу.
— Оно дало мне мужа, который использовал меня.
— Я знаю.
— Откуда?
— Я читала каждый отчёт. И каждый раз хотела позвонить. Но твой отец сказал, что ты должна сама решить, кем являешься без нашей фамилии.
Я усмехнулась.
— Он ждал тринадцать лет, чтобы я сказала, что возвращаюсь.
— А я тринадцать лет ждала, что ты скажешь, что больше не сердишься.
Я не смогла ответить сразу. Мейсон стоял рядом, но теперь казался чужим, почти маленьким. Не потому, что потерял компанию. Потому что понял: все годы он разговаривал с женщиной, которую не удосужился увидеть.
Дэниел протянул мне новые документы.
— Здесь передача контрольной доли фонду. Но есть ещё один пункт. Ваш отец отказывается от права вмешиваться в управление.
Я подняла глаза.
— Он отказывается?
Грант кивнул.
— Он сказал, что слишком долго принимал решения вместо вас.
Вот чего я не ожидала. Не возвращения к отцу. Не вертолёта. Не письма Артура. А того, что власть, которую мне возвращали, не была очередной клеткой.
Мейсон тихо произнёс:
— Ты всё равно ничего не знаешь о компании.
Я посмотрела на него.
— Я знаю, какие сотрудники не получили премии, пока ты покупал Тессе украшения. Знаю, какие подрядчики ждали оплаты, пока ты строил себе кабинет. Знаю, что твой главный инженер ушёл после того, как ты присвоил его проект.
Он побледнел.
— Откуда?
— Я читала отчёты, которые ты выбрасывал в корзину.
Дэниел добавил:
— И они будут переданы совету фонда. Не для мести. Для проверки.
— Ты хочешь отнять у меня всё? — спросил Мейсон.
— Нет, — ответила я. — Я хочу, чтобы ты получил ровно то, что построил сам.
Он посмотрел на бумаги. В соглашении о разводе он оставил мне дом, который считал бесполезным, и отказался от моей доли. Теперь дом переходил фонду как место для женщин, начинающих собственный бизнес. Мейсон не получал ни здания, ни компенсации, ни возможности назвать это своим подарком.
Он сам подписал отказ.
Тесса вернулась через несколько минут. В руках у неё была коробка. Она поставила её перед Мейсоном.
— Твои вещи из кабинета.
— Ты работаешь на неё?
— Я работаю на тех, кто платит за мою работу и не врёт мне о происхождении денег.
Она повернулась ко мне.
— Если фонд создаст отдел общественных связей, я подам заявление.
Я кивнула.
— Подай. Но зарплату тебе назначит не фамилия. Только результат.
— Справедливо.
Моя мать подошла ближе.
— Отец ждёт нас.
Я взглянула на вертолёт, на знак компаса, на папку с документами и на Мейсона, который всё ещё держал ручку, будто надеялся вернуть ею прошлое.
— Я поеду к нему, — сказала я. — Но сначала хочу увидеть здание на набережной.
— Зачем? — спросил Грант.
— Там будут кабинеты фонда. И место для людей, которым годами говорили, что без чужого имени они ничего не стоят.
Мейсон резко поднял голову.
— Ты назовёшь его моим именем?
— Нет.
Я посмотрела на стеклянную башню, которую он собирался подарить Тессе.
— Оно будет называться «Уэверли — Белл». В честь человека, который однажды испугался, но всё-таки решил заговорить.
Артур опустил глаза, и его пальцы крепче сжали трость.
Мать впервые коснулась моего плеча. Я не отстранилась, но и не обняла её. Между нами оставались тринадцать лет, которые нельзя уничтожить одним жестом.
Мейсон поднял свои ключи с бетона. Один из них был от здания на набережной. Он протянул их мне.
— Забери.
Я не взяла ключи.
— Оставь их у входа. В понедельник там будет новый управляющий.
— А ты?
Я посмотрела на папку, где рядом лежали его подпись, письмо Артура и решение отца.
— Я буду там в восемь утра.
Грант открыл дверь вертолёта. Я поднялась по ступенькам, но перед тем как войти, услышала, как Артур тихо сказал матери:
— Она всё-таки вернулась.
Мать ответила:
— Нет. Она пришла забрать своё имя.
Поднимаясь над Майами, я увидела внизу маленькую фигуру Мейсона. Он стоял рядом с золотыми часами Тессы, с ключом от здания в руке и с папкой развода под мышкой.
А на первой странице нового договора уже стояла моя подпись: «Клэр Уэверли, управляющая фондом».
Пропустили начало?




