ЧАСТЬ 4
Телефон продолжал звонить.
Раз.
Другой.
Третий.
На экране светилось имя «Мама».
Ванесса первой подошла к Дэниелу.
— Ответь.
— Она умерла, — сказал он.
— Я знаю.
Звонок оборвался. Почти сразу пришло сообщение. Дэниел прочитал его и сел, будто у него исчезли силы в ногах.
— Что там? — спросила я.
Он протянул телефон мне.
Сообщение было коротким: «Если Рэйчел увидела документы, ищи не в ячейке. Ищи в доме на Элм-стрит. Лора знает, где ключ».
Лора побледнела.
— Нет, — прошептала она. — Она оставила это?
— Кто? — спросила я.
— Мириам.
Я посмотрела на Дэниела.
— Ты говорил, что она умерла два года назад.
— Так и есть.
— Тогда кто отправил сообщение?
Ответ нашёлся через сорок минут. Лора отвезла нас в дом на Элм-стрит — маленькое здание с заколоченными окнами, где когда-то жила Мириам. Дом собирались снести, но в старом почтовом ящике Лора нашла ключ, завёрнутый в аптечный чек.
На чеке стояла дата за три дня до смерти Мириам.
Я всё это время держала Ноа за руку. Он молчал, но не отпускал меня. Дэниел шёл позади, а Ванесса осталась в машине.
— Ты можешь не входить, — сказала я ему.
— Могу. Но войду.
— Ты слишком часто уходил.
Он кивнул.
— Поэтому сейчас останусь, даже если ты попросишь меня смотреть на последствия.
Ключ подошёл к железному шкафу в кладовой. Внутри лежала картонная коробка, перевязанная бечёвкой, и конверт с именем Дэниела.
Он разорвал его.
Мириам писала неровным почерком. Она действительно забрала письма, подделала номер телефона и сказала Дэниелу, что я отказалась от него. Но причина была не в желании разрушить нашу семью. У Мириам обнаружили болезнь, а её адвокат убедил, что если Дэниел будет втянут в скандал, он потеряет работу и не сможет платить по долгам отца. Она решила «временно» остановить общение, пока не продаст дом.
Потом болезнь прогрессировала. А Дэниел привык жить в удобной лжи.
В коробке лежали мои письма. Неотправленные. Мириам сохранила их все: приглашение на второй день рождения Ноа, фотографию его первого школьного ранца, записку о высокой температуре и мой последний вопрос: «Ты вообще хочешь быть его отцом?»
Я читала, пока буквы не начали расплываться.
— Почему ты не искал нас сам? — спросила я.
Дэниел стоял у стола, сжимая край конверта.
— Сначала боялся, что мать говорит правду. Потом стыдился признаться, что исчез. Потом появился Ноа в моей голове — не настоящий, а тот, кому я уже всё испортил. Я решил, что лучше дать ему деньги, чем снова прийти и уйти.
— Ты не давал ему денег. Ты оставил ему пустое место.
— Знаю.
Ноа взял фотографию. На ней он был младенцем, красным и сердитым, а Дэниел держал его у окна родильной палаты.
— Ты правда держал меня одиннадцать минут? — спросил он.
— Да.
— Почему помнишь?
Дэниел сглотнул.
— Потому что каждую следующую минуту я хотел остаться.
Ноа посмотрел на него.
— И почему не остался?
Дэниел не стал искать оправдание.
— Потому что позволил другому человеку решить за меня. А потом каждый день выбирал не исправлять это.
Это был первый честный ответ, который я услышала от него.
Ванесса вошла в комнату. В руках она держала папку из магазина.
— Я прочитала договор, — сказала она. — И увидела то, чего вы не заметили.
Она развернула последнюю страницу.
— Образовательный счёт принадлежит Ноа. Но деньги вносились не Дэниелом. Половину переводила Мириам. Вторую половину — мой отец.
Дэниел поднял голову.
— Твой отец?
— Он знал, что Мириам скрывает ребёнка. Она попросила его сохранить деньги, чтобы мальчик однажды получил выбор. Отец поставил условие: если ты когда-нибудь публично признаешь Ноа, фонд переходит ему. Если нет — деньги отправляются в библиотеку округа.
Дэниел побледнел.
Ванесса усмехнулась, но в её глазах стояли слёзы.
— Ты думал, что женился на мне ради спокойной жизни. А я четыре года знала, что ты прячешься за моим отцом.
— Почему ты молчала? — спросил он.
— Потому что хотела, чтобы ты сам решился. Но ты купил себе ещё четыре года.
Она положила на стол свидетельство о расторжении брака.
— Я подписала его сегодня утром.
Дэниел не бросился за ней. Не стал просить. Он только закрыл глаза и принял лист обеими руками.
Мне хотелось ненавидеть его проще. Но простая ненависть закончилась в тот момент, когда я увидела его подпись под договором и поняла: он действительно пытался оставить Ноа хоть что-то, просто выбрал самый трусливый способ.
— Деньги пойдут на то, что выберет Ноа, — сказала я. — Не на твоё искупление.
— Согласен.
— Встречи тоже будут только по его желанию.
— Согласен.
— И ты расскажешь ему всю правду, даже ту часть, где ты был трусом.
Дэниел посмотрел на сына.
— Расскажу.
Ноа долго молчал. Затем достал из кармана чек на двадцать два доллара и шестнадцать центов.
— Я всё равно хочу книгу, — сказал он.
Дэниел кивнул.
— Я куплю.
— Нет. Мама сказала, что я копил сам.
Он положил чек на ладонь отца.
— Но можешь пойти рядом.
Мы вернулись в магазин под вечер. Мистер Харпер оставил для Ноа выбранную книгу на кассе. Дэниел шёл на два шага позади, не пытаясь приблизиться без разрешения.
У полки Ноа остановился и протянул ему книгу.
— Тут мальчик всё время ищет папу, — сказал он. — Только не говори заранее, чем закончится.
Дэниел взял книгу так осторожно, будто она могла рассыпаться.
— Не скажу.
Ноа посмотрел на него внимательно.
— Тогда приходи в следующую субботу. Но если не придёшь, я больше ждать не буду.
— Приду.
— Посмотрим.
Он повернулся к кассе, прижимая книгу к груди. Дэниел остался у стеллажа и открыл первую страницу.
На полях кто-то когда-то написал карандашом: «Продолжение следует».
Ноа заметил надпись и улыбнулся.
— Папа, читай вслух. С первой страницы.
Пропустили начало?




