ЧАСТЬ 4
…но и человека, ради которого когда-то позволила ему поставить своё имя рядом со своим.
Я медленно опустила телефон.
— Говорите вслух, — сказала я. — Здесь все хотят услышать.
Дайан побледнела.
Даниэль резко повернулся к ней.
— Мама, замолчи.
— Нет, — ответила она. — Ты обещал, что она никогда не узнает.
В ресторане стало тесно от чужих взглядов. Даже официанты остановились у кухонной двери. Деклан стоял рядом со мной, сцепив пальцы на груди, а Фрэнсис держала ладонь на краю папки.
Я почувствовала, как под рубашкой бьётся сердце.
— Что я должна узнать? — спросила я.
Дайан посмотрела на меня с ненавистью, уже не прикрытой улыбкой.
— Деньги на первый ресторан дала не ты.
Даниэль закрыл глаза.
— Мама…
— Я дала их ему, — продолжила Дайан. — Из семейного фонда. А он вложил их в твоё дело, потому что без них ты бы не получила помещение.
Я повернулась к Деклану.
Он кивнул.
— Деньги действительно пришли от фонда Марш, — сказал он. — Но только после того, как Атина подписала обязательство вернуть каждый цент. Я видел договор.
— Ты знал? — спросила я.
— Знал о займе. Не знал, что Даниэль выдаст его за свой вклад.
Дайан усмехнулась.
— Ты должна быть благодарна. Без нашей семьи ты бы до сих пор мыла тарелки.
Я посмотрела на свои руки. На указательном пальце остался тонкий белый след от папки. Когда-то на этом пальце был ожог от кипящего масла. Я помнила тот вечер: мне было шестнадцать, я плакала в подсобке, а потом вернулась к плите, потому что смена ещё не закончилась.
— Дайан, — сказала я, — ваш фонд дал заем на сорок тысяч. Я вернула его за одиннадцать месяцев.
— С процентами, — вставил Томас.
— А потом ты продолжала повторять, что всё создано на деньги вашей семьи.
— Потому что Даниэль был лицом компании!
— Лицом — да. Владельцем — нет.
Даниэль сделал шаг ко мне.
— Атина, я не хотел забрать компанию.
Я посмотрела на него.
— Ты подписал перевод на имя Брэда.
— Я хотел получить место за столом.
— Ты сидел во главе стола девять лет.
— Рядом с тобой я всегда был вторым.
Эти слова прозвучали тише, чем крик, и оттого больнее.
Я увидела не бизнесмена из семейных фотографий, а испуганного мальчика, который всю жизнь пытался заслужить одобрение матери. Но жалость не стирала подпись под переводом.
— Ты мог сказать мне, что тебе больно, — произнесла я. — Ты выбрал украсть у меня право говорить.
Даниэль сжал кулаки.
— Я любил тебя.
— Любовь не просит человека стоять у кухонной двери, пока другие празднуют его работу.
Дайан ударила ладонью по столу.
— Довольно! Даниэль, забери документы и уходи. Мы всё решим утром.
Фрэнсис спокойно подняла взгляд.
— Утром решать будет уже не семья Марш. Сегодня вступает в силу пункт о контрольной доле. Атина становится единственным управляющим партнёром. Даниэль теряет право подписи и доступ к счетам.
Брэд резко вскочил.
— Вы не можете оставить меня с этим долгом!
— Могу, — ответила Фрэнсис. — Вы получили деньги и подписали соглашение о возврате.
Уитни посмотрела на мужа, потом на мать.
— Ты говорила, что Атина просто помощница.
— Она и была помощницей, — прошипела Дайан.
— Тогда почему все бумаги на её имя?
Дайан не ответила.
Уитни сняла с запястья браслет и положила его на стол. Камни звякнули о фарфор.
— Я продам его, — сказала она Брэдду. — И верну свою часть перевода. Но твою долю будешь выплачивать сам.
Брэд уставился на неё.
— Ты выбираешь её?
— Я выбираю не тонуть вместе с тобой.
Это был первый раз за весь вечер, когда Уитни посмотрела мне прямо в глаза.
Деклан поставил передо мной белую карточку, ту самую, на которой что-то написал.
Я перевернула её.
Там было одно слово: «Атина».
— В нашем зале свободное место только одно, — сказал он. — Но оно никогда не было у кухонной двери.
Я не села.
— Мне нужно закончить ужин.
Я взяла папку и подошла к пустому стулу во главе стола. На спинке висела салфетка с вышитым гербом «Сена». Я сняла её и положила рядом с Дайан.
— Этот ресторан будет принимать переговоры по проекту «Хоуэрин» завтра в девять утра, — сказала я Мартину.
— Я буду там, — ответил он.
— Деклан, подготовь зал для команды.
— Он уже готов.
Фрэнсис собрала документы.
— А с браком что?
Вопрос оказался тяжелее всех бумаг.
Даниэль стоял у края стола, бледный и растерянный. Я посмотрела на него, потом на его мать.
— Брак закончится не сегодня, — сказала я. — Сегодня закончится только ложь, на которой он держался.
Даниэль вздрогнул.
— Ты оставляешь мне шанс?
— Я оставляю тебе счета, долги и возможность самому объяснить своей семье, кем ты был в этой компании. Это не шанс вернуться. Это шанс перестать прятаться за чужим именем.
Он опустил взгляд на свою тёмно-синюю вязаную галстук-ленту — подарок Дайан, который весь вечер поправлял. На ней блеснула капля красного вина.
Дайан вдруг схватила его за рукав.
— Мы уходим.
Даниэль не двинулся.
— Мама, ты знала, что она всё построила.
— Я знала, что ей нужен был мужчина рядом.
— Нет, — сказал он. — Тебе нужен был мужчина, которого можно было показывать другим.
Дайан отпустила его руку.
В её лице впервые не осталось торжества. Только усталость и страх перед тем, что нельзя будет исправить новой красивой ложью.
Томас подошёл ко мне.
— Я принесу остальные документы утром.
— Принесите сегодня.
Он кивнул.
— Сегодня.
Когда зал начал пустеть, я осталась у стола с папкой под мышкой. В ней лежали девять лет подписей, долгов, расчётов и решений, которые все считали чужими.
Деклан поставил передо мной тарелку с остывшим десертом.
— Ты ничего не ела.
— Не могла.
— Теперь можешь.
Я взяла ложку, но не попробовала десерт. За стеклом кухни команда уже переносила длинный стол, готовя его к утренней встрече. На белых карточках появлялись новые имена.
Фрэнсис остановилась рядом.
— Что поставить на твоей карточке завтра?
Я посмотрела на серебряный зажим папки, затем на пустую карточку Деклана.
— Не «управляющий партнёр», — ответила я. — Напишите просто «Атина Эксли».
— Почему?
Я провела пальцем по буквам, которые Деклан вывел неровной рукой.
— Потому что этого имени им хватит.
А на столе, где четырнадцать человек не нашли для меня стула, белая карточка легла перед самым длинным местом — рядом с планом ресторана, который я собиралась построить.
Пропустили начало?




