ЧАСТЬ 4 — Свекровь оставила меня без места на ужине в честь моего проекта, но после одной просьбы её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…но и человека, ради которого когда-то позволила ему поставить своё имя рядом со своим.

Я медленно опустила телефон.

— Говорите вслух, — сказала я. — Здесь все хотят услышать.

Дайан побледнела.

Даниэль резко повернулся к ней.
— Мама, замолчи.

— Нет, — ответила она. — Ты обещал, что она никогда не узнает.

В ресторане стало тесно от чужих взглядов. Даже официанты остановились у кухонной двери. Деклан стоял рядом со мной, сцепив пальцы на груди, а Фрэнсис держала ладонь на краю папки.

Я почувствовала, как под рубашкой бьётся сердце.

— Что я должна узнать? — спросила я.

Дайан посмотрела на меня с ненавистью, уже не прикрытой улыбкой.

— Деньги на первый ресторан дала не ты.

Даниэль закрыл глаза.

— Мама…

— Я дала их ему, — продолжила Дайан. — Из семейного фонда. А он вложил их в твоё дело, потому что без них ты бы не получила помещение.

Я повернулась к Деклану.

Он кивнул.

— Деньги действительно пришли от фонда Марш, — сказал он. — Но только после того, как Атина подписала обязательство вернуть каждый цент. Я видел договор.

— Ты знал? — спросила я.

— Знал о займе. Не знал, что Даниэль выдаст его за свой вклад.

Дайан усмехнулась.

— Ты должна быть благодарна. Без нашей семьи ты бы до сих пор мыла тарелки.

Я посмотрела на свои руки. На указательном пальце остался тонкий белый след от папки. Когда-то на этом пальце был ожог от кипящего масла. Я помнила тот вечер: мне было шестнадцать, я плакала в подсобке, а потом вернулась к плите, потому что смена ещё не закончилась.

— Дайан, — сказала я, — ваш фонд дал заем на сорок тысяч. Я вернула его за одиннадцать месяцев.

— С процентами, — вставил Томас.

— А потом ты продолжала повторять, что всё создано на деньги вашей семьи.

— Потому что Даниэль был лицом компании!

— Лицом — да. Владельцем — нет.

Даниэль сделал шаг ко мне.

— Атина, я не хотел забрать компанию.

Я посмотрела на него.

— Ты подписал перевод на имя Брэда.

— Я хотел получить место за столом.

— Ты сидел во главе стола девять лет.

— Рядом с тобой я всегда был вторым.

Эти слова прозвучали тише, чем крик, и оттого больнее.

Я увидела не бизнесмена из семейных фотографий, а испуганного мальчика, который всю жизнь пытался заслужить одобрение матери. Но жалость не стирала подпись под переводом.

— Ты мог сказать мне, что тебе больно, — произнесла я. — Ты выбрал украсть у меня право говорить.

Даниэль сжал кулаки.

— Я любил тебя.

— Любовь не просит человека стоять у кухонной двери, пока другие празднуют его работу.

Дайан ударила ладонью по столу.

— Довольно! Даниэль, забери документы и уходи. Мы всё решим утром.

Фрэнсис спокойно подняла взгляд.

— Утром решать будет уже не семья Марш. Сегодня вступает в силу пункт о контрольной доле. Атина становится единственным управляющим партнёром. Даниэль теряет право подписи и доступ к счетам.

Брэд резко вскочил.

— Вы не можете оставить меня с этим долгом!

— Могу, — ответила Фрэнсис. — Вы получили деньги и подписали соглашение о возврате.

Уитни посмотрела на мужа, потом на мать.

— Ты говорила, что Атина просто помощница.

— Она и была помощницей, — прошипела Дайан.

— Тогда почему все бумаги на её имя?

Дайан не ответила.

Уитни сняла с запястья браслет и положила его на стол. Камни звякнули о фарфор.

— Я продам его, — сказала она Брэдду. — И верну свою часть перевода. Но твою долю будешь выплачивать сам.

Брэд уставился на неё.

— Ты выбираешь её?

— Я выбираю не тонуть вместе с тобой.

Это был первый раз за весь вечер, когда Уитни посмотрела мне прямо в глаза.

Деклан поставил передо мной белую карточку, ту самую, на которой что-то написал.

Я перевернула её.

Там было одно слово: «Атина».

— В нашем зале свободное место только одно, — сказал он. — Но оно никогда не было у кухонной двери.

Я не села.

— Мне нужно закончить ужин.

Я взяла папку и подошла к пустому стулу во главе стола. На спинке висела салфетка с вышитым гербом «Сена». Я сняла её и положила рядом с Дайан.

— Этот ресторан будет принимать переговоры по проекту «Хоуэрин» завтра в девять утра, — сказала я Мартину.

— Я буду там, — ответил он.

— Деклан, подготовь зал для команды.

— Он уже готов.

Фрэнсис собрала документы.

— А с браком что?

Вопрос оказался тяжелее всех бумаг.

Даниэль стоял у края стола, бледный и растерянный. Я посмотрела на него, потом на его мать.

— Брак закончится не сегодня, — сказала я. — Сегодня закончится только ложь, на которой он держался.

Даниэль вздрогнул.

— Ты оставляешь мне шанс?

— Я оставляю тебе счета, долги и возможность самому объяснить своей семье, кем ты был в этой компании. Это не шанс вернуться. Это шанс перестать прятаться за чужим именем.

Он опустил взгляд на свою тёмно-синюю вязаную галстук-ленту — подарок Дайан, который весь вечер поправлял. На ней блеснула капля красного вина.

Дайан вдруг схватила его за рукав.

— Мы уходим.

Даниэль не двинулся.

— Мама, ты знала, что она всё построила.

— Я знала, что ей нужен был мужчина рядом.

— Нет, — сказал он. — Тебе нужен был мужчина, которого можно было показывать другим.

Дайан отпустила его руку.

В её лице впервые не осталось торжества. Только усталость и страх перед тем, что нельзя будет исправить новой красивой ложью.

Томас подошёл ко мне.

— Я принесу остальные документы утром.

— Принесите сегодня.

Он кивнул.

— Сегодня.

Когда зал начал пустеть, я осталась у стола с папкой под мышкой. В ней лежали девять лет подписей, долгов, расчётов и решений, которые все считали чужими.

Деклан поставил передо мной тарелку с остывшим десертом.

— Ты ничего не ела.

— Не могла.

— Теперь можешь.

Я взяла ложку, но не попробовала десерт. За стеклом кухни команда уже переносила длинный стол, готовя его к утренней встрече. На белых карточках появлялись новые имена.

Фрэнсис остановилась рядом.

— Что поставить на твоей карточке завтра?

Я посмотрела на серебряный зажим папки, затем на пустую карточку Деклана.

— Не «управляющий партнёр», — ответила я. — Напишите просто «Атина Эксли».

— Почему?

Я провела пальцем по буквам, которые Деклан вывел неровной рукой.

— Потому что этого имени им хватит.

А на столе, где четырнадцать человек не нашли для меня стула, белая карточка легла перед самым длинным местом — рядом с планом ресторана, который я собиралась построить.

Оцените статью