ЧАСТЬ 4
Я прижала телефон к уху и почувствовала, как латунный жетон впивается в ладонь.
— Марта, где вы?
— В старой насосной станции у северного пирса, — ответила женщина. — Я не могу выйти. Они перекрыли дорогу.
На заднем плане плакал ребёнок.
Спектр услышал этот звук и повернул голову. Его тело напряглось, но это была не ярость. Это было узнавание.
— Сколько людей с вами? — спросила я.
— Трое. И документы Клермонта.
Вейл усмехнулся.
— Она никогда не успеет.
Я посмотрела на него.
— Вы знали, что Марта жива.
— Я знал, что она опасна.
— Для кого?
— Для всех, кто вложил деньги в программу.
Холст резко снял с пояса рацию.
— Всем постам: капитан Вейл отстранён от командования. Никто не покидает базу без моего разрешения. Поднять группу к северному пирсу.
Вейл ударил его локтем, пытаясь вырваться. Тайбо перехватил капитана, но тот успел выдернуть из кармана маленький металлический передатчик и нажать кнопку.
Где-то за оградой хлопнул выстрел.
Спектр рванулся к воротам.
— Ворон, рядом! — крикнула я.
Он остановился, дрожа всем корпусом.
Я присела, коснулась его медной заклёпки и сказала:
— Мы идём за ними. Не за ним.
Спектр посмотрел на меня и лёг у моих ног.
Тогда Холст понял главное.
— Вы можете вести его?
— Он ведёт меня. Я только не мешаю.
Через семь минут мы уже мчались к пирсу. Я сидела в кузове машины рядом со Спектром, удерживая его за кожаную манжету. Холст ехал впереди, Тайбо следовал за ним. Вейла оставили под охраной в диспетчерской, но он успел бросить нам вслед:
— Если найдёте Марту, спросите, почему она молчала столько лет!
Его слова не выходили у меня из головы.
На станции пахло ржавой водой и мазутом. Дверь была распахнута, внутри мигала аварийная лампа. На полу лежала рация с разбитым динамиком.
— Марта! — крикнула я.
— Не подходите! — ответила она из-за бетонной перегородки. — Собака с вами?
— Да.
— Тогда пусть войдёт первой.
Спектр шагнул вперёд. Из темноты донёсся детский всхлип, и он мягко опустил голову, чтобы ребёнок его увидел.
Марта вышла, прижимая к груди девочку лет шести. В другой руке она держала папку, испачканную маслом.
— Вы Лира?
— Да.
— Отец говорил, что вы придёте.
От этих слов у меня пересохло во рту.
— Он знал, что умрёт?
— Знал, что за ним охотятся. И просил меня ждать человека, который назовёт собаку Вороном.
Марта передала папку Холсту.
— Здесь не только сведения о Вейле. Здесь список тех, кто подписал договор. Среди них начальник всей программы и два человека, которых вы считаете союзниками.
Холст раскрыл папку. Его лицо стало серым.
— Один из них — адмирал Кейн.
— Поэтому Вейл так спешил, — сказала я. — Он хотел уничтожить Спектра до проверки.
Снаружи раздался звук моторов.
Тайбо выглянул в разбитое окно.
— Три машины. Они идут сюда.
Марта крепче обняла дочь.
— Нам конец.
— Нет, — сказала я. — Но нам придётся сделать то, чего Клермонт не успел.
Я вынула из папки жетон и вставила его в старый считыватель на ошейнике Спектра. Устройство мигнуло красным, затем загорелось зелёным. Внутри манжеты щёлкнул спрятанный передатчик.
Спектр поднял голову.
На карте станции появилась точка, а затем вторая. Клермонт предусмотрел не только передачу собаки. Он спрятал резервный архив в бетонном тоннеле под пирсом.
— Там будут оригиналы, — сказал Роуэн по рации. — Я вижу сигнал. Капитан Вейл тоже его засёк.
Холст посмотрел на меня.
— Если мы заберём архив, под ударом окажется всё командование.
— Если не заберём, Марта и её дочь исчезнут так же, как Клермонт.
— Ты понимаешь, что после этого назад дороги не будет?
Я посмотрела на Спектра. На медную заклёпку, которую пришила щенку дрожащими руками. На его глаза, всё ещё внимательные и живые.
— Для него назад дороги не было четыре года.
Мы спустились в тоннель, пока машины окружали станцию. Вейл сумел освободиться и приехал первым. Его голос гремел над водой:
— Лира! Выходи! Я могу договориться!
— Вы уже договорились, — крикнула я снизу. — С теми, кто убил Клермонта.
— Ты не знаешь всей правды!
— Тогда расскажите её при свидетелях.
Холст включил общий канал связи. Каждое слово Вейла теперь слышали посты на базе и люди у пирса.
— Клермонт украл данные, — крикнул Вейл. — Он хотел продать их!
Марта подошла к микрофону.
— Неправда. Он отдал мне копию, потому что понял: вы собираетесь убить не только его, но и собаку.
Повисла пауза.
Вейл спустился по лестнице. В руке у него был пистолет.
Спектр зарычал.
Я встала перед ним.
— Не надо.
— Ты думаешь, он узнаёт тебя? — Вейл поднял оружие. — Он узнаёт только приказ.
— Нет. Он узнаёт выбор.
Капитан направил пистолет на Марту.
— Отдай папку.
— Нет, — сказала она.
Вейл шагнул ближе.
Спектр бросился не на него, а на подвесной кабель над головой. Зубы сомкнулись на толстом проводе, и металлическая балка рухнула между Вейлом и Мартой. Оружие вылетело из его руки и упало в воду.
Холст мгновенно обезоружил капитана.
Вейл смотрел на Спектра с ужасом.
— Он должен был слушаться меня.
— Он слушался того, кто не предал его, — ответила я.
Архив нашли под плитой через двадцать минут. В нём лежали исходные приказы, счета частной компании и письмо Клермонта. В последней строке он написал: «Если Лира пришла, значит, Ворон дождался».
К вечеру Вейла вывели с базы под охраной. Судьбу адмирала Кейна решили документы, а не чужие признания. Контракт закрыли. Спектра не усыпили и не вернули в строй.
Ему дали другой статус: спасательная собака под моим постоянным надзором.
Марта отказалась от компенсации и попросила только одно — чтобы имя её отца вернули в официальный список погибших не как нарушителя приказа, а как человека, который спас животное и попытался спасти правду.
Холст подписал бумаги сам.
Тайбо иногда приносил Спектру сушёное мясо, хотя делал вид, что просто проверяет вольер. Однажды он остановился рядом со мной и сказал:
— Я думал, он ненавидит людей.
— Он ненавидел тех, кто не слышал его.
Спектр лежал у моих ног, положив морду на старую жестяную коробку с кедровой тканью. Когда Марта привела дочь попрощаться, девочка протянула ему ладонь.
Я хотела остановить её.
Но Спектр сам подвинулся ближе.
Девочка погладила его между ушами.
— Его правда зовут Ворон?
Я посмотрела на медную заклёпку, на папку Клермонта и на огромную собаку, которая наконец перестала ждать удара.
— Да.
Ворон поднял голову, и его нос коснулся детской ладони.
Марта тихо сказала:
— Отец был бы рад.
А я ответила, не отводя глаз от собаки:
— Он уже знает.
Ворон коротко гавкнул, и в пустом ангаре этот звук прозвучал не как приказ, а как возвращённое имя.
Пропустили начало?




