ЧАСТЬ 4 — Меня бросили к служебной собаке, которую приказали усыпить, но после моего первого слова главный старшина побледнел

ЧАСТЬ 4

Я прижала телефон к уху и почувствовала, как латунный жетон впивается в ладонь.

— Марта, где вы?

— В старой насосной станции у северного пирса, — ответила женщина. — Я не могу выйти. Они перекрыли дорогу.

На заднем плане плакал ребёнок.

Спектр услышал этот звук и повернул голову. Его тело напряглось, но это была не ярость. Это было узнавание.

— Сколько людей с вами? — спросила я.

— Трое. И документы Клермонта.

Вейл усмехнулся.

— Она никогда не успеет.

Я посмотрела на него.

— Вы знали, что Марта жива.

— Я знал, что она опасна.

— Для кого?

— Для всех, кто вложил деньги в программу.

Холст резко снял с пояса рацию.

— Всем постам: капитан Вейл отстранён от командования. Никто не покидает базу без моего разрешения. Поднять группу к северному пирсу.

Вейл ударил его локтем, пытаясь вырваться. Тайбо перехватил капитана, но тот успел выдернуть из кармана маленький металлический передатчик и нажать кнопку.

Где-то за оградой хлопнул выстрел.

Спектр рванулся к воротам.

— Ворон, рядом! — крикнула я.

Он остановился, дрожа всем корпусом.

Я присела, коснулась его медной заклёпки и сказала:

— Мы идём за ними. Не за ним.

Спектр посмотрел на меня и лёг у моих ног.

Тогда Холст понял главное.

— Вы можете вести его?

— Он ведёт меня. Я только не мешаю.

Через семь минут мы уже мчались к пирсу. Я сидела в кузове машины рядом со Спектром, удерживая его за кожаную манжету. Холст ехал впереди, Тайбо следовал за ним. Вейла оставили под охраной в диспетчерской, но он успел бросить нам вслед:

— Если найдёте Марту, спросите, почему она молчала столько лет!

Его слова не выходили у меня из головы.

На станции пахло ржавой водой и мазутом. Дверь была распахнута, внутри мигала аварийная лампа. На полу лежала рация с разбитым динамиком.

— Марта! — крикнула я.

— Не подходите! — ответила она из-за бетонной перегородки. — Собака с вами?

— Да.

— Тогда пусть войдёт первой.

Спектр шагнул вперёд. Из темноты донёсся детский всхлип, и он мягко опустил голову, чтобы ребёнок его увидел.

Марта вышла, прижимая к груди девочку лет шести. В другой руке она держала папку, испачканную маслом.

— Вы Лира?

— Да.

— Отец говорил, что вы придёте.

От этих слов у меня пересохло во рту.

— Он знал, что умрёт?

— Знал, что за ним охотятся. И просил меня ждать человека, который назовёт собаку Вороном.

Марта передала папку Холсту.

— Здесь не только сведения о Вейле. Здесь список тех, кто подписал договор. Среди них начальник всей программы и два человека, которых вы считаете союзниками.

Холст раскрыл папку. Его лицо стало серым.

— Один из них — адмирал Кейн.

— Поэтому Вейл так спешил, — сказала я. — Он хотел уничтожить Спектра до проверки.

Снаружи раздался звук моторов.

Тайбо выглянул в разбитое окно.

— Три машины. Они идут сюда.

Марта крепче обняла дочь.

— Нам конец.

— Нет, — сказала я. — Но нам придётся сделать то, чего Клермонт не успел.

Я вынула из папки жетон и вставила его в старый считыватель на ошейнике Спектра. Устройство мигнуло красным, затем загорелось зелёным. Внутри манжеты щёлкнул спрятанный передатчик.

Спектр поднял голову.

На карте станции появилась точка, а затем вторая. Клермонт предусмотрел не только передачу собаки. Он спрятал резервный архив в бетонном тоннеле под пирсом.

— Там будут оригиналы, — сказал Роуэн по рации. — Я вижу сигнал. Капитан Вейл тоже его засёк.

Холст посмотрел на меня.

— Если мы заберём архив, под ударом окажется всё командование.

— Если не заберём, Марта и её дочь исчезнут так же, как Клермонт.

— Ты понимаешь, что после этого назад дороги не будет?

Я посмотрела на Спектра. На медную заклёпку, которую пришила щенку дрожащими руками. На его глаза, всё ещё внимательные и живые.

— Для него назад дороги не было четыре года.

Мы спустились в тоннель, пока машины окружали станцию. Вейл сумел освободиться и приехал первым. Его голос гремел над водой:

— Лира! Выходи! Я могу договориться!

— Вы уже договорились, — крикнула я снизу. — С теми, кто убил Клермонта.

— Ты не знаешь всей правды!

— Тогда расскажите её при свидетелях.

Холст включил общий канал связи. Каждое слово Вейла теперь слышали посты на базе и люди у пирса.

— Клермонт украл данные, — крикнул Вейл. — Он хотел продать их!

Марта подошла к микрофону.

— Неправда. Он отдал мне копию, потому что понял: вы собираетесь убить не только его, но и собаку.

Повисла пауза.

Вейл спустился по лестнице. В руке у него был пистолет.

Спектр зарычал.

Я встала перед ним.

— Не надо.

— Ты думаешь, он узнаёт тебя? — Вейл поднял оружие. — Он узнаёт только приказ.

— Нет. Он узнаёт выбор.

Капитан направил пистолет на Марту.

— Отдай папку.

— Нет, — сказала она.

Вейл шагнул ближе.

Спектр бросился не на него, а на подвесной кабель над головой. Зубы сомкнулись на толстом проводе, и металлическая балка рухнула между Вейлом и Мартой. Оружие вылетело из его руки и упало в воду.

Холст мгновенно обезоружил капитана.

Вейл смотрел на Спектра с ужасом.

— Он должен был слушаться меня.

— Он слушался того, кто не предал его, — ответила я.

Архив нашли под плитой через двадцать минут. В нём лежали исходные приказы, счета частной компании и письмо Клермонта. В последней строке он написал: «Если Лира пришла, значит, Ворон дождался».

К вечеру Вейла вывели с базы под охраной. Судьбу адмирала Кейна решили документы, а не чужие признания. Контракт закрыли. Спектра не усыпили и не вернули в строй.

Ему дали другой статус: спасательная собака под моим постоянным надзором.

Марта отказалась от компенсации и попросила только одно — чтобы имя её отца вернули в официальный список погибших не как нарушителя приказа, а как человека, который спас животное и попытался спасти правду.

Холст подписал бумаги сам.

Тайбо иногда приносил Спектру сушёное мясо, хотя делал вид, что просто проверяет вольер. Однажды он остановился рядом со мной и сказал:

— Я думал, он ненавидит людей.

— Он ненавидел тех, кто не слышал его.

Спектр лежал у моих ног, положив морду на старую жестяную коробку с кедровой тканью. Когда Марта привела дочь попрощаться, девочка протянула ему ладонь.

Я хотела остановить её.

Но Спектр сам подвинулся ближе.

Девочка погладила его между ушами.

— Его правда зовут Ворон?

Я посмотрела на медную заклёпку, на папку Клермонта и на огромную собаку, которая наконец перестала ждать удара.

— Да.

Ворон поднял голову, и его нос коснулся детской ладони.

Марта тихо сказала:

— Отец был бы рад.

А я ответила, не отводя глаз от собаки:

— Он уже знает.

Ворон коротко гавкнул, и в пустом ангаре этот звук прозвучал не как приказ, а как возвращённое имя.

Оцените статью