ЧАСТЬ 4
— Виктор, — сказал Габриэль.
Он включил громкую связь. Все в закусочной услышали спокойное дыхание на другом конце.
— Ты нашёл Поллио, — продолжил Виктор. — И, вероятно, нашёл девчонку из квартиры 4Б. Это удобно. Я не люблю искать людей по всему городу.
Габриэль сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Где моя мать?
— Твоя мать давно мертва.
— Я спросил не о ней.
На линии повисла пауза.
Поллио поднял перевязанную ладонь.
— Виктор держит мою дочь в старой прачечной на улице Кларк. Он солгал, что перевёз её за город.
— Она жива? — спросил Поллио.
— Пока ты не начнёшь геройствовать.
Габриэль посмотрел на Лео, который лежал на полу, прижимая разбитую губу к рукаву.
— Ты сказал, что её уже нет в городе, — произнёс Габриэль.
Лео отвернулся.
— Я не знал, что Виктор оставил её там.
— Ты знал достаточно, чтобы каждый вечер приносить мне отравленную еду.
— Я не хотел твоей смерти.
— Ты хотел её отложить до тех пор, пока не получишь свою долю.
Лео поднял на него глаза.
— Виктор держал моего сына. Он показал мне фотографию его тела и сказал, что следующий снимок будет настоящим.
В закусочной стало тесно от чужих признаний. Я чувствовала запах тимьяна на пальцах и видела, как Габриэль борется с головокружением. Он всё ещё был слаб, но теперь в нём появилось что-то прежнее — холодная собранность человека, который наконец видит, куда направить гнев.
— Свяжите Лео, — приказал он.
— Босс, — сказал Лео, — если поедешь сам, Виктор этого и ждёт.
— Я не поеду один.
Он посмотрел на меня.
— Нора, ты остаёшься здесь.
— Нет.
— Это не просьба.
— Тогда слушай не как главарь, а как пациент. Ты семь дней не ел. Если упадёшь на лестнице, Виктор получит тебя без единого выстрела.
Я поставила перед ним ещё половину миски.
— Ешь.
Габриэль посмотрел на меня с раздражением.
— Ты всегда так разговариваешь с вооружёнными людьми?
— Только с теми, кто собирается умереть от упрямства.
Он съел ещё три ложки. Потом ещё две. В 20:51 мы выехали к прачечной: Габриэль, я, Поллио и двое его людей. Лео остался связанным в кабинке Бенни, а тот держал рядом тяжёлую кофейную кружку, словно собирался защищать ею весь Южный берег.
Прачечная стояла под железнодорожной эстакадой. Внутри пахло ржавчиной и мокрой тканью. Дочь Поллио нашли в подсобке, привязанную к трубе, но живую. Она сразу бросилась к отцу.
— Папа, я знала, что ты придёшь.
— Я опоздал, — прошептал он.
— Но пришёл.
В соседнем помещении Виктор ждал у старой сушильной машины. В одной руке у него был пистолет, в другой — папка Розы.
— Ты не понимаешь, Габриэль, — сказал он. — Эта папка доказывает, что твоя мать оставила половину складов не тебе, а Норе.
Я шагнула вперёд.
— Мне?
Виктор усмехнулся.
— Роза была совладелицей первого дела твоего отца. Она спрятала бумаги, когда поняла, что мужчины семьи украдут всё у неё. Нора — дочь её единственной наследницы. По закону имущество принадлежит ей.
Габриэль смотрел на меня так, будто весь вечер заново складывался у него в голове.
— Поэтому Виктор хотел найти Нору.
— Поэтому я хотел, чтобы ты умер, — ответил Виктор. — После этого я забрал бы бумаги и стал единственным хозяином.
Он раскрыл папку. Внутри лежал нотариальный акт с подписью Розы, печатью и датой. Не письмо. Не слух. Документ, который Виктор не успел уничтожить.
— Отдай папку, — сказал Габриэль.
— Она не твоя.
— Я знаю.
Эти два слова удивили даже меня.
Виктор перевёл пистолет на меня.
— Девушка, ты понимаешь, что получишь? Склады, долги, людей, которые будут ждать твоего первого приказа.
Я почувствовала, как в кармане сминается бумажная салфетка с пятном яда.
— Я не хочу твою империю.
— Тогда зачем пришла?
— За дочерью Поллио. И за ответом, почему Роза умерла одна.
Виктор дёрнул папку на себя. В этот момент Габриэль бросил металлическую крышку от сушильной машины. Выстрел ушёл в потолок. Поллио ударил Виктора плечом, и папка упала на мокрый бетон.
Но Виктор успел схватить меня за руку.
— Спроси его, — прошипел он. — Спроси, почему он ни разу не пришёл к матери.
Габриэль застыл.
Виктор улыбнулся.
— Роза писала ему. Годами. Письма возвращались с отметкой «адресат не найден». Их возвращал не я.
— Кто? — спросил Габриэль.
Виктор перевёл взгляд на дверь.
Лео стоял там, свободный, с окровавленной рукой. Он добрался следом за нами.
— Это был я, — сказал Лео. — Твой отец приказал не отдавать письма. Я исполнял приказ, потому что был мальчишкой и боялся его.
Габриэль побледнел сильнее, чем от голода.
— Ты позволил мне думать, что она бросила меня.
— Я думал, что защищаю тебя.
— Ты защищал свою должность.
Лео опустил голову.
Виктор попытался поднять пистолет, но Поллио выбил его ногой. После этого всё закончилось без выстрелов. Виктор оказался связан рядом с сушильной машиной, а Лео сам отдал оружие Габриэлю и попросил оставить его рядом с дочерью Поллио до приезда врачей.
В 21:37 мы вернулись к Бенни. Нора, дочь Поллио, сидела на стойке и пила сладкий чай. Бенни поставил перед ней блюдце с сухим печеньем, будто это был самый важный ужин в городе.
Габриэль положил папку передо мной.
— Я подпишу передачу складов завтра.
— Мне не нужны склады.
— Тогда продай их.
— А если я откажусь?
— Откажись. Но сделай это сама, не отдавай Виктору то, что Роза берегла для тебя.
Я открыла папку. Под нотариальным актом лежала маленькая карточка с рецептом. Почерк Розы расплылся, но последняя строка читалась ясно: «Норе — если она когда-нибудь встретит моего сына».
Я провела пальцем по бумаге.
— Она знала, что мы встретимся?
— Моя мать всегда знала больше, чем говорила, — ответил Габриэль.
Он сел напротив меня и посмотрел на остывшую миску.
— Нора, я не могу вернуть тебе её.
— Нет.
— Но могу рассказать всё, что помню.
— Тогда начни с того, почему она любила именно это блюдо.
Габриэль взял ложку. На этот раз он не ждал, пока кто-то попробует первым.
Он ел медленно, а я читала карточку рядом с ним. За стойкой Бенни ругался на сломанную вывеску, Поллио держал дочь за плечо, а связанный Лео смотрел на медный напёрсток, который я носила на цепочке под рубашкой.
Когда миска опустела, Габриэль тихо сказал:
— Тимьян — чтобы помнить землю.
Я добавила:
— Корица — чтобы помнить, ради кого живёшь.
Он кивнул и впервые за весь вечер попросил не новую охрану, не пистолет и не список врагов.
— Нора, завтра приготовишь это ещё раз?
Я посмотрела на карточку Розы, на подпись под документом и на его пустую миску.
— Завтра ты сам почистишь картофель.
Габриэль взял нож, и в закусочной снова зашипела чугунная кастрюля.
Роза всё-таки дождалась, когда её сын вернётся к её столу.
Пропустили начало?




