ЧАСТЬ 4
Я выхватил телефон у Елены.
— Кто это?
— Сара Митчелл. Я живу в квартире номер шесть. Говард сказал, что дом аварийный, но я видела грузовики с новой мебелью. Они не ремонтируют его. Они готовят квартиры для продажи.
— Где вы сейчас?
— В прачечной за домом. Нас выгнали из комнат.
На заднем плане плакал ребёнок. Потом раздался удар, будто кто-то пнул металлическую дверь.
— Сара, слушайте меня. Ни с кем не спорьте. Заприте внутреннюю дверь и ждите.
Говард шагнул ко мне.
— Вы не понимаете, что делаете. В доме незаконные жильцы. Если вы вмешаетесь, компания потеряет контракт, а люди останутся без работы.
— Люди уже остались без жилья.
— Я спасал компанию!
— Нет. Вы спасали сделку.
Он дёрнулся к двери. Томас встал на его пути, но я остановил его жестом.
— Пусть идёт, — сказал я. — Только сначала ответит на один вопрос.
Говард усмехнулся.
— Какой?
— Почему Кэролайн доверяла Елене больше, чем мне?
На мгновение в его лице мелькнуло раздражение, а потом он сорвался:
— Потому что она считала вас слепым! Вы подписывали всё, что я клал вам на стол, пока играли в великого строителя и оплакивали свою жену!
В кафе стало тихо.
Говард понял, что сказал лишнее. Но мне уже не нужно было ничего добавлять к книге, жетону и показаниям Мии.
— Томас, вызывайте не охрану, — сказал я. — Позвоните владельцу грузовиков и сообщите, что они используются без разрешения. Затем свяжитесь с пожарной службой. Пусть проверят здание.
Говард побледнел.
— Вы не можете остановить выселение одним звонком.
— Могу. Я владелец здания.
— А если я расскажу совету директоров, что вы разрушаете компанию ради нескольких семей?
— Тогда я сам расскажу им, куда исчезли деньги Кэролайн.
Марта принесла Елене горячий суп. Елена смотрела на чашку, но не прикасалась к ней.
— Почему вы не сказали ему раньше? — спросил я.
Она провела пальцем по медному жетону.
— Кэролайн попросила не говорить, пока не найдётся книга. Она боялась, что Говард уничтожит документы. А потом ей стало хуже. Я обещала ждать, пока вы сами заметите тех, кто живёт за стенами ваших проектов.
Эти слова ударили сильнее обвинения.
Я всю жизнь строил здания, но не замечал людей, для которых стены были последней защитой.
В десять вечера мы приехали на Уиллоу. Снег забил ступени, в окнах старого кирпичного дома не горел свет. У тротуара стояли два грузовика, а возле подъезда рабочие выносили матрасы.
— Остановитесь! — крикнул я.
Один из рабочих узнал меня и опустил коробку.
— Нам сказали, что здание пустое.
— Вас обманули. Поставьте всё обратно.
На втором этаже Сара открыла дверь прачечной. За ней стояли четыре женщины и пятеро детей. У одной девочки на руках была клетчатая коробка с лекарствами.
— У неё астма, — сказала Сара. — Ингалятор остался в комнате.
Я поднялся сам. В квартире пахло сыростью и штукатуркой. Труба действительно лопнула, но вода уже была перекрыта. Ремонт требовал не миллионов, а нескольких дней работы.
— Томас, отопление восстановить сегодня. Елене и Мии — квартиру номер два. Остальным — временные комнаты в гостинице, пока всё не высохнет.
— Вы уверены? — спросил он.
— Я слишком долго был уверен не в том.
Говард стоял у лестницы, окружённый рабочими, и смотрел на комнаты, которые собирался превратить в дорогие квартиры. Никаких криков не понадобилось. Его схема рухнула в тот момент, когда люди, записанные в его бумагах как «пустующие», вышли в коридор и назвали свои имена.
Позже, ближе к полуночи, мы с Еленой сидели на ступенях у входа. Мия спала, обняв красный шарф. В руках у меня был медный жетон Кэролайн.
— Вы злитесь на неё? — спросила Елена.
— За то, что она скрыла всё от меня? Да. За то, что доверилась вам? Нет.
— Она говорила, что вы добрый человек. Просто очень занятый.
Я усмехнулся.
— Кэролайн умела быть жестокой точнее любого врача.
Елена посмотрела на здание.
— Что будет с Говардом?
— Он лишится должности и денег, которые спрятал в подставных фирмах. Дальше разберутся те, кто занимается такими вещами. Но я не хочу, чтобы вся история закончилась только его наказанием.
Я достал из кармана книгу расходов.
— Проект Кэролайн продолжится. Только теперь его будут вести люди, которые знают жильцов по именам.
Елена долго молчала.
— А если завтра вы передумаете?
Я посмотрел на Мию. Девочка спала, прижавшись щекой к стеклянной пуговице на конце своего шарфа. Она сама сказала, что не хочет потерять её, потому что «это единственная красивая вещь, которая досталась нам от праздника».
— Тогда оставьте у меня жетон, — ответил я. — Он напомнит, что обещания Кэролайн нельзя хранить в сейфе.
Елена протянула руку, но не взяла его.
— Нет. Пусть будет у вас.
Из дома донёсся шум работающих труб. Где-то наверху дети засмеялись: рабочий включил старую гирлянду, найденную в кладовке. Лампочки мигнули, и на кирпичной стене проступили разноцветные пятна.
Мия проснулась и сонно спросила:
— Натаниэль, а завтра блины будут?
Я посмотрел на Елену.
— Завтра — на всех. И тебе не придётся делить один ужин на двоих.
Она улыбнулась, но глаза у неё наполнились слезами.
Я сжал в ладони медный жетон. На нём оставалась царапина Кэролайн, короткая и неровная, как её почерк.
В ту ночь я впервые привёз домой не рождественский подарок, а список имён — и поставил его рядом с её фотографией.
Пропустили начало?




