ЧАСТЬ 4 — Муж потерял телефон и назвал мне место, где его не было, но услышав одну деталь, я перестала улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я не спросила, откуда Аня знала моё имя.

Я уже знала, что Джулиан годами произносил его перед ней.

В машине Марина сидела сзади, прижимая папку к коленям. Джулиан вёл, обеими руками вцепившись в руль. Между нами лежал его телефон. Экран погас, но я всё ещё видела на нём сообщение: «Ты обещал, что сегодня она узнает».

— Почему она думает, что я её мать? — спросила я.

Джулиан не ответил.

— Я спросила.

— Я говорил ей, что у меня есть жена, которая обязательно примет её. Я не называл твоё имя сразу. Потом она увидела фотографию с нашей свадьбы.

— И решила, что я жду её?

— Я сказал, что всё сложно.

— Ты сказал ей, что я люблю её?

Он сжал руль.

— Да.

Я отвернулась к боковому стеклу. За ним мелькали заправки, мокрые вывески и автобусные остановки. Мне хотелось закричать, но вместо крика внутри поднималось странное, тяжёлое чувство. Я была обманута. Но где-то в больнице лежала пятнадцатилетняя девочка, которая тоже была обманута — только гораздо дольше.

У входа в больницу Марина остановила меня.

— Елена, ты не обязана туда идти.

— Я знаю.

— Она может броситься к тебе.

— Я знаю.

— А может, наоборот, спросить, почему ты её бросила.

Я посмотрела на неё.

— Тогда я отвечу, что не знала о ней.

Марина отвела глаза.

— Этого она ждала всю жизнь.

В палате пахло лекарствами и горячим пластиком от обогревателя. На кровати лежала худенькая девочка с короткими тёмными волосами. На её запястье виднелась красная полоса — след от медицинского браслета.

Она увидела Джулиана и отвернулась к стене.

— Папа, ты опять привёл её вместо мамы?

У меня перехватило дыхание.

Джулиан остановился в дверях.

— Аня…

— Я не хочу слушать.

Я подошла к кровати, но не слишком близко.

— Меня зовут Елена.

Девочка медленно повернула голову.

— Я знаю.

— Твой отец много лет скрывал от меня, что ты существуешь.

Аня посмотрела на Джулиана. В её взгляде было не удивление, а усталость.

— Он говорил, что ты не готова.

— Он ошибался.

— Ты бы забрала меня?

Я не смогла ответить сразу. Правда требовала не красивых слов, а осторожности.

— Я не знаю, как всё было бы, если бы я знала. Но знаю другое: ты не виновата в его лжи.

Аня отвернулась, и её плечи задрожали.

Джулиан сделал шаг.

— Доченька…

— Не называй меня так, когда тебе страшно!

Он замер.

— Ты приходил, когда мне было пять, — продолжила она. — Потом исчезал. Когда мама умерла, ты обещал забрать меня. Потом нашёл себе новую семью.

— Я боялся потерять Елену.

— А меня потерять не боялся?

Этот вопрос ударил сильнее любого обвинения.

Джулиан опустился на стул. Он смотрел на свои ладони, на которых не было ответа.

Я вышла в коридор. Марина последовала за мной.

— Он действительно хотел забрать её, — сказала она. — Вчера подписал заявление о временной опеке. Но центр потребовал подтверждение доходов. Тогда выяснилось, что часть денег он переводил тайно. Документы могли отправить в органы опеки.

— Поэтому он паниковал?

— Поэтому тоже. Но главной причиной была не опека. Он боялся, что ты узнаешь: он использовал ваши накопления.

Я достала из папки выписку. За два года Джулиан перевёл почти всё, что мы откладывали на ремонт и лечение моей матери. Осталось меньше трёх тысяч рублей.

— Мама знает, что денег почти нет?

— Нет, — ответила я. — И не должна узнавать от тебя.

В этот момент к нам подошла заведующая отделением.

— Девочку можно выписать через два дня, если будет взрослый, который подпишет документы.

Джулиан поднялся.

— Я подпишу.

— Один вы не сможете. Нужен стабильный адрес и подтверждение, что ребёнку есть куда идти.

Он посмотрел на меня.

Я увидела в этом взгляде прежнюю просьбу: решить, прикрыть, вытащить. Но рядом с ним стояла Аня, и её жизнь больше не могла зависеть от моего молчания.

— Я подпишу как временный принимающий взрослый, — сказала я.

Джулиан резко вдохнул.

— Елена…

— Не ради тебя. Ради неё.

Аня сидела на кровати, сжимая край одеяла.

— Ты правда не знала? — спросила она.

— Правда.

— А ты теперь уйдёшь?

— Я не обещаю того, чего не умею выполнить. Но завтра приду. И послезавтра тоже, если ты захочешь.

Она долго смотрела на меня.

— Можно я буду называть тебя Еленой?

— Конечно.

— А когда-нибудь… можно будет иначе?

Я почувствовала, как защипало глаза.

— Когда-нибудь ты сама решишь.

Джулиан подошёл к окну, но не стал отворачиваться. Он достал из кармана связку ключей и положил на тумбочку.

— Это ключи от квартиры, — сказал он. — Я уйду сегодня. Аня должна знать, что у неё есть место.

— Не обещай ей квартиру, — ответила я. — Сначала покажи ей документы, расходы и правду. Всё сразу.

Он кивнул.

— Хорошо.

— И верни деньги на счёт.

— Я продам машину.

— Этого мало.

— Я знаю.

Это был первый честный ответ за весь день.

На следующий день мы втроём сидели в кабинете заведующей. Перед Джулианом лежало заявление, передо мной — согласие на временное размещение, а рядом с Аней стояла бумажная кружка с какао. На её крышке кто-то нарисовал фломастером маленькую звезду.

Заведующая протянула Джулиану ручку.

— Подписывайте.

Он взял её, но Аня остановила его.

— Папа.

Джулиан поднял глаза.

— Не обещай, что всё будет хорошо.

— Не буду.

— Обещай, что не будешь больше врать.

Он посмотрел на меня, затем на дочь.

— Обещаю.

Аня кивнула.

Я достала из сумки телефон Джулиана и положила его перед ним.

— Забери.

Он не прикоснулся к аппарату.

— Оставь себе.

— Мне он не нужен.

— Там вся моя жизнь.

— Нет, Джулиан. Там только доказательства того, как ты прятал её.

Он взял телефон, но не включил.

Когда мы вышли из кабинета, Аня остановилась у автомата с игрушками. Внутри вращались маленькие пластмассовые фигурки. Она достала из кармана тот самый кожаный браслет с металлической пластинкой и положила его на ладонь.

— Я думала, он потерял его вместе со мной, — сказала она.

— Что именно?

— Обещание.

Джулиан опустился перед ней на колени.

— Я потерял не тебя. Я потерял смелость быть твоим отцом.

Аня долго молчала, потом протянула ему браслет.

— Тогда начни с того, что сам его застегни.

Он взял ремешок. Его руки дрожали, пока он закреплял маленькую металлическую пластинку на её запястье.

Я смотрела на выгравированное имя — четыре неровные буквы, пережившие чужую ложь, закрытый корпус и один потерянный телефон.

Аня подняла руку и сказала:

— Елена, завтра ты придёшь?

Я ответила ей, не отводя взгляда от Джулиана:

— Приду.

На браслете блеснула буква «А», и Джулиан впервые застегнул его не тайком.

Оцените статью