ЧАСТЬ 4
…— Я не отправляла это сообщение, — сказала Нина.
Элиас повернул телефон экраном к ней. Под её именем значился номер, которого она не знала.
Виктор побледнел не от страха за себя. Он смотрел на буквы так, будто увидел человека, похороненного собственными руками.
— Кто это? — спросила я.
Он молчал.
— Кто? — повторила я.
— Моя мать, — выдохнул Виктор.
Нина сжала кожаную папку.
— Твоя мать умерла три года назад.
— Для всех — да.
Элиас взял телефон и быстро набрал номер. Ответили не сразу. Затем в динамике раздался женский голос, хриплый и уставший:
— Элиас Вэнс?
— Назовите себя.
— Марта Миллер. Я много лет ждала, когда мой сын наконец испугается не за деньги, а за собственную шкуру.
Виктор шагнул к телефону.
— Где ты?
— Там, где ты прятал свои настоящие книги.
Он резко повернулся к Элиасу.
— Не слушай её.
— Почему? — спросил Элиас. — Она знает, где лежат оригиналы.
Марта продолжила:
— Я забрала их из подвала на складе номер девять. Там есть записи переводов, имена людей, которым Виктор платил, и один договор. Он не просто украл деньги у Вэнса.
Элиас посмотрел на неё.
— Что ещё?
— Он собирался продать ему весь порт, а потом убрать его. Ава случайно увидела план, когда искала страховку для родов.
У меня похолодели пальцы.
Вот почему Виктор так яростно вырвал у меня папку. Вот почему после этого он перестал спать рядом и начал запирать кабинет. Я думала, он презирает меня за то, что я не родила сына. На самом деле он уже решил, что я не должна пережить роды.
— Где ты? — спросил Элиас.
— В старой часовне у западных доков. Но приезжать должен не ты. Привези Аву. Только она сможет открыть сейф.
— Почему я? — спросила я.
— Потому что кодом был день рождения твоих дочерей, — ответила Марта. — Виктор был уверен, что ты никогда его не узнаешь.
Виктор бросился к телефону, но охранник перегородил ему путь.
— Ты использовал дату рождения детей как код? — спросила я.
— Я не хотел, чтобы ты знала.
— Ты не хотел, чтобы я вообще жила.
Девочка в соседней комнате заплакала. Звук прорезал напряжение, и я вдруг увидела Виктора не страшным, а маленьким человеком, который годами прятал свою трусость за приказами. Но жалости не пришло.
Элиас снял с кресла тёплое пальто.
— Мы едем к Марте.
— А он?
Виктор дёрнулся.
— Я тоже поеду.
— Нет.
— Без меня сейф не откроется.
Я посмотрела на него.
— Ты сказал, что кодом был день рождения девочек.
Он стиснул челюсть.
— Там есть второй замок.
— Значит, ты нужен только сейфу, — ответил Элиас. — Не мне и не им.
Мы отправились к докам в двух машинах. Нина осталась с близнецами и врачом. Я не хотела оставлять дочерей, но Элиас сказал, что у его людей есть приказ не подпускать никого к пентхаусу.
В машине пахло кожей и металлическим холодом. Элиас сидел напротив меня, держа папку на коленях.
— Ты могла рассказать мне раньше, — сказал он.
— Я не знала, кому верить.
— А теперь?
Я посмотрела на его треснувшие часы.
— Теперь я знаю, что человек может спасти чужих детей, даже если весь город считает его чудовищем.
Он отвёл взгляд.
— Не делай из меня доброго человека.
— Я и не делаю. Я просто помню, кто снял пальто с себя, когда мои дочери уже серели от холода.
Часовня стояла между пустыми складами. Марта ждала внутри, опираясь на трость. Она оказалась худой женщиной с короткими седыми волосами и теми же резкими глазами, что у Виктора.
— Ава, — сказала она, — прости, что позвала тебя сюда.
— Вы знали, что он со мной сделает?
— Я знала, что он способен на это. Но думала, что ещё могу его остановить.
— Почему не остановили раньше?
Марта опустила глаза.
— Потому что боялась собственного сына.
Эти слова ударили сильнее любого признания. Она показала нам железный шкаф за алтарём. На его дверце виднелись четыре цифры и маленькая царапина возле замка.
— День рождения девочек, — сказала я.
Я ввела дату. Замок щёлкнул, но дверца не открылась.
Элиас осмотрел механизм.
— Второй ключ.
Марта вынула из кармана плоский кусок металла.
— Его сделал Виктор. Но открыть должна Ава.
— Почему?
— Потому что он поставил условие: ключ повернёт только человек, которому он лично солгал.
Я взяла металл. На нём остался запах машинного масла — тот же запах, который годами въедался в пальцы Виктора после работы в порту.
Ключ вошёл туго. Я повернула его.
Внутри лежали бухгалтерские книги, пачки расписок и конверт с моим именем. Не серый, не запечатанный воском — обычный жёлтый конверт, испачканный пылью.
Я раскрыла его сама.
Там был лист с планом захвата порта и подпись Виктора. Внизу стояла дата: день, когда я родила дочерей.
— Он собирался убить Элиаса в ту же ночь, — сказала Марта. — А тебя убрать как свидетеля.
Элиас долго смотрел на документ.
— Почему ты отдала это мне? — спросила я.
Марта ответила не сразу.
— Потому что сегодня мой сын выбрал убить женщину и двух младенцев. Я больше не могу называть это ошибкой.
Виктор приехал к часовне через десять минут. Он сумел вырваться от людей Элиаса, но появился один, без пальто, с разбитой губой.
— Мама, — сказал он.
Марта отвернулась.
— Не называй меня так, когда тебе нужен ключ.
Он посмотрел на меня.
— Ава, я могу всё объяснить.
— Объясни, зачем поставил дату рождения дочерей внизу плана моего убийства.
Он замер.
— Я не собирался…
— Не говори, что это не ты. Подпись твоя.
— Я хотел лишь напугать тебя.
— Людей пугают словами. Тебя я видела под мостом.
Виктор сделал шаг ко мне.
Элиас поднял руку, и два охранника перекрыли ему дорогу.
— Ты потерял порт, деньги и людей, — сказал Элиас. — Но самое страшное для тебя ещё впереди.
— Что?
Я достала из папки страницу с его подписью и протянула Марте.
— Твоя мать отдаст всем владельцам складов копии. Не Элиас. Не я. Она.
Виктор уставился на неё.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, — ответила Марта. — И каждый человек, которому ты обещал защиту, узнает, кого ты подставлял.
Его власть держалась не на страхе, а на чужой уверенности, что он всё контролирует. Когда Марта вынесла бумаги из часовни, эта уверенность рассыпалась быстрее, чем он успел подобрать угрозу.
Элиас не убил Виктора. Он заставил его подписать передачу всех украденных складов и признать долги перед теми, кого обманул. Затем отвёз его не в тюрьму, а в порт — разгружать контейнеры под охраной людей, которым он когда-то не платил. Для Виктора это было хуже камеры: каждый день он видел лица тех, кого считал ниже себя.
Я вернулась в пентхаус под утро. Нина спала в кресле, а мои дочери лежали рядом, завернутые в одеяла. На обеих корзинах висели маленькие бумажные бирки.
Я сняла их и переписала имена сама.
Не «дочь Виктора Миллера».
Просто Лида и Мира.
Элиас остановился у детских корзин.
— Что ты будешь делать с компанией?
— Заберу её.
— Ты умеешь управлять портом?
— Я семь лет управляла Виктором, пока думала, что управляю домом. Разберусь.
На его лице появилась почти незаметная улыбка.
— Тогда мне придётся привыкнуть к новому партнёру.
— Я не твой партнёр.
— А кто?
Я подняла одну дочь на руки, потом вторую и почувствовала их тёплое дыхание у шеи.
— Женщина, которая знает, где спрятаны твои деньги. Не заставляй меня становиться твоим врагом.
— Не заставлю.
С улицы донёсся гудок грузового судна. Лида пошевелилась, и латунный колокольчик на столе тихо звякнул.
Я посмотрела на Элиаса.
— Слышишь?
Он кивнул.
— Ночь всё-таки не смогла вас забрать.
Я прижала дочерей к себе, а колокольчик ещё долго звенел над пустой папкой Виктора.
Пропустили начало?




