ЧАСТЬ 4
Я вырвал телефон из руки Винсента и прижал его к стене.
— Отмени приказ.
— Уже поздно.
— Отмени его!
Он улыбался, хотя кровь стекала у него из разбитой брови на белый воротник.
— Поезжай к сестре. Посмотри, успеешь ли.
Я ударил его ещё раз, но Томас схватил меня за локоть.
— Если он говорит правду, каждая секунда дорога.
Мы выбежали из сторожки. У причала стояла моя машина, мокрая от дождя. Я сел за руль, Томас забрался рядом, а Винсента заперли в подсобке под охраной его же бывшего человека.
Двигатель взревел.
Дом Клары находился на другом конце города. Я гнал по скользким улицам, не замечая светофоров. В голове звучал детский крик из телефона, а под ним — голос Норы, которого я не слышал три года.
«Я взяла сумку и позволила тебе ненавидеть меня».
— Ты уверен, что Нора жива? — спросил Томас.
— Ты сам сказал, что она у тебя жила.
— Я сказал, что она была там. Три года назад. Потом она уехала.
— Куда?
— Не знаю. Она боялась, что Винсент найдёт её через меня.
На последних словах у меня похолодели руки.
К дому Клары мы подъехали через двенадцать минут. В гостиной горел свет. Ворота были распахнуты, а на снегу у крыльца виднелись глубокие следы шин.
Я выскочил из машины с пистолетом в руке.
— Клара!
Ответа не было.
Дверь оказалась открыта. В прихожей лежала разбитая лампа, на полу валялся детский рюкзак с вышитым жёлтым китом. Я бросился в гостиную.
Клара стояла у стены, прижимая к себе дочь. Её муж сидел на полу, держась за окровавленное плечо. Перед ними был один вооружённый человек.
Второго я увидел в кухне. Он держал телефон и смотрел на экран.
— Брось оружие, — сказал первый.
— Убери его от моей семьи.
— Винсент приказал убрать всех.
— Он больше ничего не приказывает.
Я поднял журнал, который всё ещё держал в левой руке.
— Он использовал вас. Если он сядет, вы станете первыми, кого он сдаст.
Второй мужчина взглянул на документ.
— Ты обещал, что книги уничтожены, — сказал он напарнику.
— Заткнись, — прошипел тот.
— Он не говорил, что у него осталась подпись Винсента. И не говорил, что Марино платил ему напрямую.
Я понял: Винсент держал их не только страхом, но и ложью. Я бросил журнал на стол.
— Помогите мне вывести семью, и я позволю вам исчезнуть до рассвета. Останетесь — Винсент отправит вас на смерть ради собственной шкуры.
Мужчина с пистолетом посмотрел на Клару, затем на окровавленного Андрея. В его руке дрогнуло оружие.
— Уходите, — сказал он.
Я не поверил.
— Что?
— Я сказал: уходите. Я не подписывался убивать детей.
Он положил пистолет на пол. Второй сделал то же самое, но перед этим разбил телефон каблуком.
Клара бросилась ко мне.
— Артур, что происходит?
Я обнял её одной рукой, а другой прижал ладонь к плечу Андрея.
— Это я должен был спросить себя три года назад.
Скорая приехала через несколько минут. Андрей оказался ранен поверхностно, дочь Клары не пострадала. Один из людей Винсента рассказал, куда тот собирался бежать: к старому грузовому терминалу Марино.
Я вернулся туда вместе с Томасом.
Винсент сидел на полу подсобки, связанный ремнём. Рядом стояли двое его бывших людей. Один держал его пистолет, второй — папку с банковскими переводами.
— Это наш договор, — сказал он. — Мы больше не работаем на него.
Винсент поднял на меня глаза.
— Ты думаешь, если отдашь меня властям, всё исправится? Книги всё равно у Марино. Половина твоих людей куплена. Ты потерял порт.
— Я потерял его в тот вечер, когда поверил тебе.
— Нора сделала из тебя слабого.
— Нет. Это сделал я сам.
Он рассмеялся.
— И что ты сделаешь? Убьёшь меня?
Я посмотрел на его руки. Именно ими он годами подписывал распоряжения, переводил деньги, отправлял людей следить за Кларой и заставил Нору исчезнуть.
— Нет. Смерть оставит тебе слишком лёгкую дорогу.
Я позвонил человеку, который управлял бухгалтерией порта, и приказал заморозить счета Винсента. Затем отправил копии журнала и переводов Марино всем старшим капитанам семьи.
Через час Винсент лишился денег, охраны и права отдавать приказы. Марино, поняв, что его союзник разоблачён, отменил захват складов. Люди Винсента разошлись, забрав только то, что сами заработали, а не то, что он им обещал.
Я не стал превращать эту ночь в бойню. Томас дал показания, а украденные книги нашли в тайнике на терминале. В них были записи Винсента, но также мои собственные имена, платежи и приказы. Я мог уничтожить их и сохранить власть.
Вместо этого передал их тем, кто должен был разобраться с преступлениями всех участников, включая меня.
Это решение стоило мне портов, денег и фамильного влияния. Но впервые за три года я не спрятался за страхом, который сам создавал.
Утром я поехал в посёлок, названный Томасом. Он нашёл Нору в маленькой прачечной рядом с железнодорожной станцией.
Она стояла у гладильного стола в простом тёмном платье. На её запястье остался тонкий белый шрам. Когда она увидела меня, утюг в её руке перестал двигаться.
Я остановился в нескольких шагах.
— Я прочитал письмо.
Нора закрыла глаза.
— Значит, Винсент всё-таки проиграл.
— Он потерял всё. Но это не возвращает тебе три года.
— И твоё доверие тоже.
— Я не прошу тебя вернуть его.
Она положила утюг на металлическую подставку. От раскалённой подошвы поднялся белый пар.
— Тогда зачем приехал?
Я достал из кармана письмо. Бумага была помята, края потемнели от моих пальцев.
— Чтобы сказать тебе правду лично. Я поверил человеку, который хотел твоей смерти. Я вытолкнул тебя под дождь. Я назвал тебя предательницей, хотя ты спасла мою сестру, мою семью и меня.
Нора смотрела на письмо, но не брала его.
— Ты приехал просить прощения?
— Да.
— И думаешь, одного слова хватит?
— Нет.
Она подняла взгляд.
— Тогда чего ты хочешь?
Я достал из папки другой документ — заявление о передаче ей доли в безопасной мастерской, которую я купил на свои личные деньги. Не поместье. Не охрана. Не клетка под видом заботы.
— Я хочу вернуть тебе то, что отнял. Не жену, если ты этого не хочешь. Не жизнь рядом со мной. Только выбор.
Она долго читала бумаги.
— Ты больше не глава семьи?
— Семья закончилась в ту ночь. Остались люди, за которых я отвечу.
— А Винсент?
— Жив. И впервые не может купить себе чужое молчание.
Нора провела пальцем по краю письма.
— Я любила тебя, Артур. Но любовь не стирает звук закрывающейся двери и камень под ногами.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Но можешь научиться.
Она взяла документ, сложила его и убрала в ящик рядом с пачкой чистых полотенец.
— Я не вернусь в поместье.
— Я не стану просить.
— Не присылай людей следить за мной.
— Не пришлю.
— И не называй это нашей новой жизнью.
Я кивнул.
— Не буду.
Нора посмотрела на письмо.
— Оставь его у себя.
— Почему?
— Чтобы каждый раз, когда тебе захочется решить всё одним приказом, ты помнил, сколько стоит чужое молчание.
Я спрятал лист обратно в папку.
У выхода я услышал, как за моей спиной снова зашипел утюг. Нора вернулась к работе, но не прогнала меня сразу.
На гладильном столе лежала белая рубашка. Она осторожно провела по ней горячей подошвой, и глубокая складка исчезла под паром.
— Артур, — сказала она.
Я обернулся.
— Если хочешь остаться, сначала научись говорить правду без оружия.
Я снял пистолет с пояса и положил его на стойку у двери прачечной.
Нора посмотрела на оружие, потом на меня.
— Теперь можешь войти.
Пропустили начало?




