ЧАСТЬ 4
Ключ покатился под кровать.
Никто не двинулся.
Слова Лидии повисли между нами тяжелее, чем всё, что мы успели сказать за эти четыре дня.
— Кто купил наш дом? — спросила я.
Андрей смотрел на телефон.
— В больнице назвали его фамилию. Аркадий Воронов.
Павел закрыл глаза.
Это имя я слышала только однажды — в ту ночь, когда он вернулся с вокзала мокрый до нитки и сказал, что больше никогда не произнесёт его вслух.
— Он умер, — сказала я.
— Нет, — ответил Павел. — Умер его сын.
Андрей наклонился, достал ключ и крепко сжал его в ладони.
— Мама, я не понимаю.
— Аркадий был отцом Лидии. Не твоим отцом.
Павел медленно сел.
— Он забрал дом у Лидии после того, как она сбежала. Дом достался ему по документам. А потом он продал его человеку, который оформил сделку через подставную фирму.
— Какую связь это имеет со мной?
— Ту, что покупатель четыре дня назад пришёл к тебе, — сказала я.
Андрей нахмурился.
— Ко мне никто не приходил.
— Приходил мужчина в бежевом пальто. Ты тогда был в гараже. Он спросил, когда мы уедем и где лежат старые документы.
Андрей резко поднял голову.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что ты уже решил нас отправить. Я не хотела, чтобы ты подумал, будто мы цепляемся за дом из страха.
Он отвернулся. В коридоре кто-то прошёл, шаркая тапочками, и остановился у двери.
— Это я отправил вас сюда, — сказал Андрей.
— Да.
— Я думал, что продаю дом, чтобы закрыть долги.
Павел посмотрел на него.
— Какие долги?
Андрей достал из кармана смятую квитанцию.
— Я подписал поручительство за Ольгу. Она сказала, что деньги нужны её брату для лечения. Потом выяснилось, что брат вообще не болен. Долг повесили на меня.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Ольга никогда не нравилась мне, но я не хотела обвинять её без доказательств. Андрей любил её так, как иногда любят не человека, а собственную надежду на счастье.
— Она знала про покупателя? — спросила я.
— Сегодня утром я нашёл у неё в сумке копию договора на наш дом.
Павел поднялся.
— Она продала его без твоей подписи?
— Там стоит моя подпись.
Я посмотрела на сына.
— Ты её ставил?
Андрей покачал головой.
— Нет. И я понял, зачем она так торопилась отправить вас. Ей нужны были свободные комнаты, чтобы показать дом покупателю. А мне она сказала, что вы сами согласились уехать.
У меня дрогнули колени.
Вера подхватила меня под локоть.
— Сядьте, Марина.
— Мы едем в больницу, — сказал Андрей.
Павел покачал головой.
— Сначала ты должен понять: мы не хотим, чтобы ты возвращал нас из жалости.
Андрей посмотрел на него так, будто эта фраза причинила ему боль.
— Я возвращаю вас не из жалости. Я возвращаюсь сам.
Он набрал номер Ольги.
Она ответила после третьего гудка.
— Андрей? Ну наконец-то. Ты уже поговорил с родителями?
— Да.
— И что они наговорили?
— Где ты?
Пауза.
— Дома. А что?
— В нашем доме?
Её дыхание стало слышно даже нам.
— Конечно, в нашем. Ты же сам всё решил.
— Нет, Ольга. Я ничего не решал.
— Не устраивай сцену.
— Кто такой Аркадий Воронов?
На другом конце стало тихо.
Павел шагнул к сыну.
— Спроси её про синюю автобусную остановку.
Андрей повторил.
— Что случилось у синей автобусной остановки?
Ольга выругалась и сбросила вызов.
Но было поздно.
Вера уже звонила в больницу и заказывала машину. Павел накинул пальто, а я забрала из тумбы фотографию Андрея в школьной форме. Не знаю зачем. Наверное, потому что не могла оставить её среди чужих вещей.
Через двадцать минут мы ехали к Лидии.
Андрей сидел впереди рядом с водителем. Он всё время смотрел на ключ.
— Мама, а если она не захочет меня видеть?
— Тогда ты хотя бы узнаешь правду из её уст.
— А если я возненавижу её?
Павел ответил с заднего сиденья:
— Ненависть тоже бывает частью встречи. Только не принимай её за окончательное решение.
В приёмном отделении пахло спиртом и горячим металлом. Медсестра провела нас на третий этаж, в палату с номером девять.
Лидия лежала под тонким одеялом. Она была худой, с короткими седыми волосами и красной лентой на запястье, словно когда-то давно завязала её там, чтобы не забыть.
У кровати стоял мужчина в бежевом пальто.
Андрей остановился.
— Это он?
Лидия открыла глаза.
— Это мой брат, Семён. Он помог мне уехать.
Семён повернулся к нам.
— Я не покупал ваш дом. Я пытался вернуть его Лидии.
Павел шагнул вперёд.
— Тогда кто подделал договор?
Семён достал из папки фотографию.
На ней была Ольга у нотариальной конторы, рядом с человеком, которого мы видели у гаража.
— Она хотела купить дом дёшево, — сказал он. — Я узнал об этом и пришёл предупредить. Но Андрей уже подписал бумаги о вашем переезде.
Андрей стоял неподвижно.
Лидия протянула к нему руку.
— Я не прошу называть меня мамой.
Он подошёл ближе.
— А кем мне вас называть?
— Лидией. Пока не решишь сам.
Андрей сел рядом с кроватью.
— Почему вы оставили меня?
Лидия закрыла глаза.
— Потому что твой отец сказал, что убьёт тебя, если я не исчезну. Я поверила ему. Потом хотела вернуться, но Павел написал, что ты здоров, что у тебя есть семья. Я приезжала к школе три раза. Один раз ты играл на скрипке. Я стояла за забором и не подошла.
— Почему написали сейчас?
— Потому что врачи сказали, что времени мало. И потому что я увидела в газете твою фотографию. Ты стал похож на меня вокруг глаз.
Андрей опустил голову.
Я вышла в коридор, чтобы не мешать им. Павел последовал за мной.
— Ты знала про письмо и не сказала мне, — произнёс он.
— Ты тоже не рассказал про вокзал.
— Я боялся.
— Я тоже.
Он взял меня за руку.
— А Андрей?
Мы посмотрели через стекло. Сын держал Лидию за пальцы. Она что-то говорила, а он слушал, не перебивая.
Ольга приехала через час.
Она ворвалась в палату, сжимая сумку, и сразу направилась к Андрею.
— Нам нужно поговорить дома.
— У нас больше нет дома, — сказал он.
— Ты всё неправильно понял.
— Ты подделала мою подпись.
— Я хотела спасти нас.
— От чего?
— От твоих родителей, от их болезней, от вечной нищеты!
Павел сделал шаг вперёд.
— Мы сами оплатили твоё обучение, Андрей. И первый взнос за квартиру. Ты не был нищим из-за нас.
Ольга побледнела.
— Ты всё ему рассказал?
— Нет, — ответил Андрей. — Это сделала ты.
Она посмотрела на него, потом на Лидию и вдруг достала из сумки связку ключей.
— Хорошо. Забирай своих родителей. Только долги останутся на тебе.
— Я знаю.
— Ты потеряешь машину, работу, всё.
Андрей посмотрел на мать, лежавшую под белым одеялом, потом на нас.
— Но не себя.
Ольга ушла. Без крика. Без просьб. Её каблуки быстро удалились по коридору, а в руке Андрея осталась связка ключей от дома.
Позже Семён объяснил, что сделку можно было отменить: дом ещё не успели переоформить. Но Андрей не стал возвращать его себе.
Он подписал документы, по которым дом переходил Лидии. Не как плата за вину и не как подарок сыну. Как место, где она могла бы жить, если врачи позволят ей выйти.
Павел долго смотрел на бумаги.
— А мы?
Андрей достал из кармана латунный ключ.
— А вы вернётесь домой. В нашу кухню. К вашим ромбам и подпалине на столе.
— А если я не смогу подниматься по лестнице? — спросил Павел.
— Я поставлю поручни.
— А если Марина будет ругаться, что ты слишком дорого нанимаешь рабочих?
Я впервые за эти дни улыбнулась.
— Я буду ругаться не на рабочих.
Андрей сел между нами, как в детстве, когда боялся грозы.
Лидия прожила ещё одиннадцать дней. За это время Андрей приезжал к ней утром и вечером. Она рассказывала ему о синем автобусе, о вокзале, о красной ленте и о том, как в день разлуки спрятала медаль в карман его пелёнки.
Он не называл её мамой.
Но однажды, когда ей стало трудно дышать, он наклонился к ней и прошептал:
— Я здесь, мама.
Павел услышал эти слова из коридора и отвернулся.
Мы вернулись в дом через две недели, когда Андрей привёз новые поручни для лестницы. На кухонном столе лежала фотография мальчика со скрипкой. Рядом — медаль на красной ленте.
Я взяла её и протянула Андрею.
— Она твоя.
Он покачал головой.
— Нет. Теперь она наша.
За окном рабочий закреплял последнюю поручень. Из печи донёсся запах яблоневых дров, а старые часы над плитой снова начали щёлкать.
Андрей повесил медаль рядом с фотографией и сказал:
— Я не позволю этой семье снова потеряться.
Павел посмотрел на него и ответил:
— Тогда начни с ужина. Каша уже остыла.
Андрей засмеялся, а я поставила на стол четвёртую тарелку — для Лидии, которой больше не было рядом, но чьё место наконец появилось в нашем доме.
Пропустили начало?




