Меня отправили к опасному человеку вместо сестры, и после его первого взгляда мой отец побледнел

Когда мачеха назвала меня жертвой для мафиозного босса, я стояла за дверью гостиной с письмами в руках и слышала, как они смеялись.

Это случилось в одиннадцать двадцать утра в доме Джонсов на Бикон-Хилл. За полуоткрытой дверью пахло виски, полированным деревом и страхом. Отец уже опрокидывал третий стакан, хотя обычно начинал пить после обеда.

— Пятнадцать миллионов, — сказал он. — Морретти хочет брак и доступ к финансовой группе. До свадьбы он не даст нам отсрочки.

— Тогда пусть найдёт другую семью, — ответила Хлоя.

Её ноготь царапал стеклянную крышку шкатулки. Хлое было двадцать семь, и она привыкла получать всё, что хотела: платья, приглашения, взгляды мужчин. Она не собиралась становиться платой за отцовские сделки.

— Он не уточнял, какая именно дочь, — мягко сказала Эвелин.

В комнате наступила пауза.

— Аделаида, — произнесла Хлоя.

Они засмеялись.

Я прижала конверты к груди так сильно, что картон впился в кожу. Мне было двадцать четыре. Тёмные волосы, толстые очки, бесцветное платье и шрам от виска до челюсти, который остался после аварии, убившей маму. Пятнадцать лет семья прятала меня от фотографов, будто я была пятном на фамильном гербе.

— Отправьте страшненькую, — сказала Хлоя. — Он отвергнет её через минуту.

— Если не отвергнет, может, убьёт, — добавила Эвелин.

Я ждала, что отец возразит.

Он только тихо произнёс:

— Аделаида…

И в этом голосе не было любви. Только страх за себя.

В одиннадцать тридцать я вошла в гостиную.

— Я поеду.

Хлоя перестала улыбаться.

— Ты вообще понимаешь, кто такой Матео Морретти?

— Лучше, чем ты понимаешь, куда исчезли пятнадцать миллионов.

Отец дёрнулся.

— Не смей говорить так со мной.

— Я три недели восстанавливала счета после твоих неудачных сделок. Я знаю, какие деньги ты потерял и какие долги спрятал.

Эвелин поправила жемчужную серьгу.

— И какую выгоду ты принесёшь Морретти?

Я посмотрела на неё поверх очков.

— Больше, чем принесла ты, если умею читать договоры.

В три часа дня меня одели в старое оливковое платье, найденное в гостевой комнате. Мне не дали чемодана, украшений и даже пальто. На моём запястье остался только тонкий медный браслет мамы, который я прятала под рукавом.

Через два часа автомобиль въехал за железные ворота поместья Морретти. Дождь бил по крыше так яростно, будто хотел не пустить меня внутрь.

В тёмном кабинете Матео стоял у стола. Ему было тридцать два. Тёмные волосы, безупречный костюм и взгляд, от которого у охранника за дверью дрогнула рука на кобуре.

— Джонс, — сказал он. — Вы опоздали.

— Буря замедлила машину.

Он подошёл. Я упёрлась спиной в дверь и почувствовала холодную бронзовую ручку между лопатками.

— Я знаю, зачем меня прислали, — сказала я. — Моя семья решила, что моё лицо оскорбит вас меньше, чем их долги.

Матео снял с меня очки.

Я перестала дышать.

Его пальцы коснулись края шрама.

— Почему я должен быть оскорблён единственным настоящим лицом в семье пластмассовых трусов? — тихо спросил он.

А затем его взгляд упал на медный браслет, и выражение его лица изменилось…

ЧАСТЬ 2

…Матео резко отступил, словно браслет обжёг ему пальцы.

— Где вы его взяли?

В кабинете было без четверти семь вечера. За окнами гремел гром, а на каминной полке дрожало пламя свечи. Я прикрыла браслет ладонью.

— Он принадлежал моей матери.

— Её звали Маргарет?

Я подняла голову.

— Откуда вы знаете?

Матео не ответил сразу. Он вернул мне очки, но я не надела их.

— Ваш отец сказал, что ваша мать погибла случайно.

— Так и было.

— Нет.

Одно слово ударило сильнее грома.

В семь десять он отвёл меня не в спальню, а в библиотеку. На столе лежала папка из тёмной кожи, перевязанная бечёвкой. Рядом стояли два стакана воды и тарелка с нетронутым ужином.

— Я не собираюсь принуждать вас к браку, — сказал Матео.

— Тогда зачем привёз?

— Потому что ваш отец задолжал не только мне. Он крал у собственных работников. А вы единственная, кто пытался понять, куда ушли деньги.

Я усмехнулась.

— Значит, вам нужна не жена, а бухгалтер.

— Мне нужна женщина, которая не станет лгать, когда узнает цену правды.

Он открыл папку. Внутри лежали копии банковских переводов и листы с моей подписью. Я узнала её сразу, но не ставила этих подписей.

— Отец использовал моё имя, — прошептала я.

— Он заложил долю компании, которая принадлежала вашей матери. Если завтра утром он не получит деньги, заводы закроются.

Я сжала край стола.

— Почему вы показываете это мне?

— Потому что оригинал договора находится у вас дома. И потому что Маргарет оставила распоряжение, о котором ваш отец молчал.

В семь сорок пять в библиотеку вошёл пожилой мужчина с тростью. Я узнала его: мистер Белл, бывший главный бухгалтер Джонсов. После маминых похорон он исчез, а отец сказал, что старик сошёл с ума.

— Простите, мисс Аделаида, — сказал Белл. — Я слишком долго боялся.

— Чего?

Он положил на стол маленький ключ от сейфа.

— Вашей матери. Она велела отдать его вам, если мистер Джонс попытается продать компанию.

У меня похолодели пальцы.

— Где сейф?

— В старой часовне на территории вашего дома. Но сегодня вечером Эвелин уже отправила туда человека.

Матео взглянул на часы.

— Нам нужно ехать.

— Вы сказали, что не будете принуждать меня.

— Не буду. Но если вы останетесь здесь, ваш отец уничтожит последнее доказательство того, что компания принадлежит вам.

В восемь двадцать мы остановились у чёрных ворот дома Джонсов. Внутри горел свет, хотя отец считал, что все слуги ушли. На мокром гравии виднелись следы чужих ботинок.

Белл поднял трость.

— Он уже начал.

Я увидела в окне часовни тень человека. Матео достал из кармана ключ, который старик только что передал ему, и протянул его мне.

— Вы должны открыть сейф сами.

Я вставила ключ в замок. За дверью что-то тяжёлое упало, и изнутри раздался голос моего отца:

— Аделаида, если ты войдёшь, узнаешь, почему твоя мать на самом деле погибла…

ЧАСТЬ 3

…Я распахнула дверь часовни в восемь тридцать две.

Внутри пахло воском и мокрым камнем. У стены стоял отец, а рядом Эвелин держала железную коробку. В её руке блескнул мамин медный браслет — тот самый, который она сорвала с моего запястья во время борьбы.

— Отдай, — сказала я.

— Сначала подпишешь передачу акций, — ответил отец. — Иначе никогда не узнаешь правду.

Матео шагнул вперёд.

— Уберите руку от неё.

— Это семейное дело, Морретти.

— Нет. Вы сделали его моим, когда заложили чужую собственность.

Белл закрыл дверь тростью и встал между нами.

— Довольно, Рокфорд. Я сам видел, как вы подделали подпись Маргарет.

Отец побледнел.

— Ты ничего не видел.

— Видел. В ночь аварии вы приехали в контору в два часа десять минут. Вы забрали папку с завещанием и приказали механику заменить тормозной цилиндр на машине вашей жены.

У меня подкосились ноги.

— Ты убил маму?

Отец отступил к алтарю.

— Я не хотел её смерти. Она собиралась рассказать совету, что я вывел деньги. Я хотел только остановить её.

— Ты заложил её акции, — сказала я. — И подделал мою подпись.

— Я был должен спасти компанию!

— Нет. Ты спасал себя.

Белл открыл железную коробку. Внутри лежал нотариальный документ и несколько страниц, исписанных маминым почерком. Она передала мне все голосующие акции, если отец попытается продать хоть одну долю без согласия работников.

Матео положил рядом список переводов.

— Компания уже не принадлежит вам, Рокфорд.

Эвелин рванулась к бумагам, но я накрыла их ладонью.

— Ты знала?

Она посмотрела на меня без прежней улыбки.

— Я знала о деньгах. Не о тормозах.

Отец повернулся к ней.

— Ты обещала, что всё будет тихо.

Эвелин отшатнулась.

— Не смей втягивать меня.

Именно тогда снаружи раздался звонок. Матео достал из кармана телефон, выслушал несколько секунд и протянул его мне.

— Это председатель совета работников.

Я поднесла телефон к уху.

— Мисс Джонс, — сказал незнакомый женский голос, — ваш отец только что подписал приказ о закрытии завода и увольнении четырёхсот человек. Приказ вступает в силу в полночь. Но есть ещё одна подпись. Ваша.

Я посмотрела на документ в руках Эвелин.

На последней странице действительно стояла моя подпись.

Только я её не ставила.

Матео прочитал моё лицо и спросил:

— Кто ещё имел доступ к вашим старым бумагам?

Я медленно повернулась к Эвелин. Та уже держала телефон у уха и шептала кому-то:

— Они нашли сейф. Начинайте без меня…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Последняя подпись Аделаиды изменила судьбу завода…

Я думала, что еду спасать чужой бизнес ценой собственной жизни. Но в сейфе матери нашлось то, что заставило всех пересмотреть правила.

На заводе Матео сказал: «Я хотел вернуть деньги людям, а не купить вас». Я впервые поверила не обещанию, а поступку.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью