ЧАСТЬ 4
…Я перечитала строку трижды, но буквы не изменились.
Гарантом последнего займа была я.
— Я не подписывала эту гарантию, — сказала я.
Отец положил ладонь на стол, рядом с металлическим жетоном Марты.
— Мы знаем. Но банк пока видит только твою подпись и подтверждение с твоего старого телефона.
Дэмиан медленно выпрямился. На его лице снова появилась надежда — не прежняя самоуверенная улыбка, а осторожная, хищная складка у губ.
— Вот видишь, Алиса. Ты тоже участвовала. Если компания рухнет, пострадаешь не только ты.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь торговаться?
— Я думаю, что нам нужно работать вместе.
Хлоя резко рассмеялась, но смех оборвался так же быстро.
— Он только что назвал это работой вместе? Он украл у неё двадцать два миллиона.
Дэмиан повернулся к ней.
— Тебе лучше помолчать.
— Нет, — сказала Хлоя. — Я слишком долго молчала.
Она сорвала с шеи ожерелье. Камень ударился о край стола и звякнул.
— Я знаю, где лежит второй комплект документов.
В зале стало тесно от взглядов.
— Какой ещё комплект? — спросил Виктор.
Хлоя посмотрела на меня.
— В частном сейфе в кабинете Дэмиана. Там не только бумаги о переводах. Там есть список тех, кому он платил, чтобы они подтверждали ваши подписи.
Дэмиан кинулся к ней, но Сергей перехватил его за плечо.
— Не трогайте её, — сказал отец.
— Она врёт! — выкрикнул Дэмиан. — Она хочет спасти себя.
— Конечно хочу, — ответила Хлоя. — Но я не собираюсь сесть за человека, который обещал жениться на мне, когда получит контроль над компанией.
Эта фраза ударила по нему сильнее любого обвинения.
Я взглянула на часы над сценой. Без двадцати одиннадцать. До утра оставалось меньше двух часов.
— Где кабинет?
— На двадцать втором этаже, — сказал Сергей. — Но Дэмиан запер его после начала вечера.
— Ключ у меня, — произнесла Хлоя.
Она достала из маленькой сумочки тонкую латунную пластинку. На ней был тот же знак сокола, что и на ручке.
Я вспомнила, как Дэмиан три года назад просил меня передать ему старый семейный знак для «оформления подарка». Я отдала его без вопросов.
— Ты украл не только деньги, — сказала я.
Он опустил глаза.
— Я взял то, что ты сама оставила без защиты.
— Нет. Ты взял то, что тебе доверили.
Мы поднялись в кабинет. Лифт гудел, и каждый его толчок отдавался у меня под рёбрами. Внутри пахло кофе и кожей. На двадцать втором этаже коридор освещали редкие лампы, а за окнами мерцали огни Сан-Антонио.
Дэмиан шёл рядом под присмотром Сергея.
— Алиса, — сказал он тихо, — если ты откроешь сейф, рухнет не только моя компания. Погибнут люди, которые ни в чём не виноваты.
— Ты вспомнил о них только теперь?
— Я хотел вернуть деньги.
— Когда?
Он сжал челюсть.
— После размещения акций.
— То есть после того, как получил бы ещё больше.
Он не ответил.
Хлоя приложила пластинку к скрытой панели. В стене щёлкнул замок. За рамкой с фотографией основателей оказался стальной сейф.
Внутри лежали три папки, флеш-накопитель, пачка расписок и мой старый телефон.
Я взяла его первой.
Экран загорелся без пароля. На заставке была фотография, которую я не помнила: мы с Дэмианом стояли у моря в день помолвки. В руках он держал мой паспорт и карточку от семейного счёта.
— Он снимал всё это? — спросил мой брат Николай.
— Нет, — ответила Хлоя. — Он хранил это как страховку.
В первой папке лежали копии поддельных доверенностей. Во второй — счета подставной компании. В третьей — расписка Дэмиана, где он обещал вернуть деньги после продажи пакета акций.
Но последняя страница заставила меня остановиться.
Там стояла подпись моего отца.
— Ты знал? — спросила я.
Отец посмотрел на документ и тяжело выдохнул.
— Я знал, что Дэмиан пытался добраться до траста. Но не знал, что он втянул тебя в гарантию. Три года назад я мог забрать тебя силой из этого брака.
— Почему не забрал?
— Потому что ты просила не вмешиваться. И потому что я ошибся. Я думал, что наблюдение защитит тебя лучше, чем открытая война.
Я почувствовала, как гнев, который годами был направлен только на Дэмиана, развернулся к отцу.
— Вы все говорили о защите, пока он превращал мою жизнь в залог.
Отец кивнул.
— Поэтому решение теперь за тобой.
Внизу уже собирались банковские представители. Юристы подготовили документы для заморозки счетов. Но мне предстояло решить, спасать ли компанию, которую Дэмиан построил на моём имени, или позволить ей рухнуть вместе с ним.
Я закрыла третью папку.
— Компания не будет уничтожена.
Дэмиан поднял голову.
— Ты поможешь мне?
— Нет. Я спасу сотрудников, которые не знали, кому служат. А тебя из управления уберут сегодня.
— Ты не имеешь права.
Я положила перед ним подписанный лист.
— Шестьдесят восемь процентов акций дают мне это право. И ты сам передал мне контроль, когда бросил документы к моим ногам.
Он посмотрел на бумагу, потом на золотую ручку в моей руке.
— Ты специально подписала?
— Я подписала развод. Не отказ от компании.
В его лице что-то сломалось. Не от стыда. От понимания, что собственная жадность лишила его последнего рычага.
К полуночи совет компании утвердил временного руководителя — инженера Рэймонда Ли, человека, который создал основную технологию и три года просил Дэмиана прекратить вывод денег. Рэймонд принял документы дрожащими руками.
— Я думал, нас закроют, — сказал он.
— Не сегодня, — ответила я.
Хлоя передала юристам ключ от сейфа и все свои переписки с Дэмианом. Она не просила прощения. Только сказала, что готова вернуть деньги за ожерелье и дать показания о поддельных документах.
Я сняла его с её шеи сама.
— Продайте камень. Остальное оставьте себе.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Почему?
— Потому что ты всё-таки заговорила, когда могла уйти.
Внизу, в пустеющем зале, Дэмиан стоял возле сцены, где ещё час назад унижал меня. Перед ним лежала папка с разводом.
— Алиса, — позвал он.
Я остановилась.
— Я правда любил тебя.
Я посмотрела на золотую ручку с маленьким соколом.
— Возможно. Но ты любил то, что получал рядом со мной, сильнее.
Он опустил взгляд на бумаги.
— Что со мной будет?
— Ты ответишь за подделки и деньги. Но не передо мной.
— А перед кем?
Я указала на стеклянные двери, за которыми ждали сотрудники компании и банковские представители.
— Перед теми, чьи жизни ты заложил ради красивой презентации.
Дэмиан ничего не сказал. Не потому, что раскаялся. Просто впервые понял: никто больше не собирался покупать его обещания.
Отец подошёл ко мне у сцены.
— Ты вернёшься в семейный фонд?
Я взглянула на зал, на разбросанные карточки гостей, на цветы, которые сама заказывала для юбилея.
— Я вернусь не в фонд. Я возглавлю его направление помощи женщинам, которых заставили подписывать чужую жизнь.
— Ты уверена?
— Да.
— Тогда мы начнём завтра.
— Нет, папа. Начнём сегодня.
Я позвонила в банк и попросила соединить меня с теми, кто ждал решения до утра. Рэймонд открыл папку с расчётами. Николай начал проверять счета. Сергей вывел журналистов из зала, но оставил включённый свет над сценой.
А я поставила золотую ручку рядом с заявлением о разводе.
Не как память о Дэмиане.
Как подпись под первым решением, которое принадлежало только мне.
На рассвете Рэймонд принёс мне первый отчёт. Внизу, под таблицей расходов, стояла короткая строка: «Разработка сохранена. Люди остаются».
Я провела пальцем по этим словам и сказала ему:
— Тогда теперь пусть компания научится жить без лжи.
Он посмотрел на меня, а золотой сокол на ручке поймал свет пустого зала.
Пропустили начало?




