ЧАСТЬ 4 — Муж выгнал меня с главного показа, уступив моё место любовнице, но после одного звонка его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Оуэн не успел убрать телефон.

— Кого? — спросила я.

Он повернул экран ко мне. Там было имя: Томас Рид.

Мой отец.

Я перечитала сообщение трижды, прежде чем смысл добрался до сознания.

— Это невозможно, — сказала я.

Жюльен резко выпрямился.

— Что там?

Я показала ему экран.

Его лицо изменилось не от страха. От расчёта.

Он бросился к двери, но Марта Белл встала перед ним и положила ладонь на ручку.

— Господин Вэнс, вы никуда не пойдёте с документами из этого кабинета.

— Уберите руку.

— Вы уже пытались забрать их один раз.

Я посмотрела на Оуэна.

— Ты уверен, что это он?

— Сообщение пришло с номера, который ваш отец указал в закрытом реестре. Я проверил его через нотариуса.

Марта достала из ящика ещё один лист.

— Томас Рид не погиб, госпожа Вэнс. Погиб человек, который ехал в его машине.

В комнате стало тесно.

Мой отец считался погибшим три года назад. После аварии на горной дороге нашли автомобиль, документы и обгоревшее тело. Лицо опознать не удалось. Но экспертиза подтвердила личность по зубным коронкам, и я поверила.

Вернее, мне приказали поверить.

Жюльен был рядом со мной на похоронах. Он держал меня под локоть, пока я не могла стоять. Он говорил, что отец не хотел бы видеть меня сломленной. Он же настоял, чтобы управление компанией перешло к нему.

— Где он? — спросила я.

— В главном офисе, — ответил Оуэн. — Он прибыл двадцать минут назад.

Жюльен рассмеялся.

— Вы все сошли с ума. Томас мёртв.

— Тогда почему ты побледнел, когда увидел его имя? — спросила я.

Он шагнул ко мне.

— Потому что ты позволяешь любому мошеннику разрушить бизнес нашей семьи.

— Это не твоя семья.

Эти слова впервые прозвучали между нами без привычной мягкости.

Через десять минут мы приехали в штаб-квартиру «Вэнс Ателье». Внизу, у стойки регистрации, стояли три покупателя в тёмных пальто. На стеклянной стене за ними отражался логотип компании, который мой отец нарисовал карандашом на салфетке двадцать лет назад.

А у лифта стоял мужчина с тростью.

Он был худее, чем я помнила. Волосы поседели, левая щека пересекалась тонким шрамом. Но когда он повернулся, я увидела знакомое движение бровей.

— Папа, — сказала я.

Трость стукнула по мрамору.

— Жюльенна.

Я не побежала к нему. Ноги сами сделали шаг, потом второй. Он поднял руку, будто боялся, что я исчезну, если прикоснётся.

Я ударила его ладонью в грудь.

— Ты позволил мне похоронить тебя.

Он опустил глаза.

— Я пытался остановить Жюльена.

— Три года?

— В первый год я был без сознания. Во второй не мог вернуться, не поставив тебя под удар. В третий понял, что он готовит продажу всего бизнеса.

Жюльен подошёл к нам.

— Томас, ты всегда был драматичным. Компания принадлежит мне по соглашению.

Отец медленно повернул голову.

— По соглашению, которое ты нарушил, оплачивая любовницу из средств траста?

Ванесса остановилась у входа. Её пальцы дрожали, и изумрудный воротник соскользнул набок.

— Я не знала, что деньги краденые, — сказала она.

— Ты знала, что они не его, — ответил мой отец. — Ты подписала два договора с подставными фирмами.

Она посмотрела на Жюльена.

— Ты говорил, что это семейные инвестиции.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Жюльенна не имеет доступа к счетам.

— Я сказал, замолчи!

Покупатели у стойки переглянулись. Один из них убрал папку обратно в портфель.

Оуэн положил на стол регистрации копии переводов.

— Вот почему сделка не состоится. Право продажи приостановлено. А вот копии заявлений в налоговую службу и совет директоров.

Жюльен рванулся к бумагам, но отец остановил его тростью.

— Не прикасайся.

— Ты не можешь отнять у меня всё, — процедил Жюльен.

— Я ничего у тебя не отнимаю, — сказал отец. — Я возвращаю дочери то, что ты у неё украл.

В этот момент из лифта вышла Лора Кинкейд, руководитель отдела по работе с инвесторами. В руках она держала большую книгу с прошитыми страницами.

— Я должна кое-что сказать, — произнесла она.

Жюльен повернулся к ней.

— Лора, подумай, прежде чем разрушать карьеру.

— Я думала два года.

Она раскрыла книгу на нужной странице.

— Когда вы потребовали от меня провести продажу без подписи госпожи Вэнс, я согласилась. Но передала копии реестра Оуэну. А сегодня утром отправила их всем членам совета.

Жюльен смотрел на неё так, будто не узнавал.

— Ты работала на меня.

— Я работала на компанию. Это не одно и то же.

Ванесса тихо сняла воротник с шеи и положила его на стойку.

— Я тоже подпишу показания, — сказала она. — Все платежи проходили через меня. Но я не знала о подделке подписи.

Жюльен повернулся к ней.

— Ты предаёшь меня из-за нескольких украшений?

— Нет, — ответила она. — Из-за того, что ты хотел оставить меня крайней.

Он остался один посреди холла, окружённый людьми, которых сам когда-то нанял и купил обещаниями.

Через час совет директоров отменил сделку. Жюльена отстранили от управления до окончания разбирательства, но я отказалась превращать заседание в публичную расправу. Мне было достаточно того, что его имя исчезло с таблички исполнительного директора ещё до полуночи.

Он пришёл ко мне в кабинет в 23:18.

Отец сидел у стены, а Оуэн собирал документы.

— Мне нужно поговорить с ней наедине, — сказал Жюльен.

— Нет, — ответила я.

Он остановился.

— Я любил тебя.

— Возможно.

— Я хотел сделать компанию сильнее.

— Ты хотел, чтобы все зависели от тебя.

— Твой отец оставил тебе империю, в которой ты не умела жить. Я построил для тебя роль.

— Ты построил клетку и назвал её защитой.

Он сжал губы.

— Ты уничтожишь меня.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что он ошибался даже теперь. Я не собиралась уничтожать его. Я собиралась перестать держать его на своих плечах.

— У тебя останется квартира, которую ты купил до брака, — сказала я. — И доля, которую ты заработал до моего назначения. Но все активы траста, компания и счета возвращаются под независимый контроль.

— Ты могла забрать всё.

— Могла.

— Почему не заберёшь?

Я посмотрела на отца.

Он не вмешивался. За это я была ему благодарна.

— Потому что я не хочу становиться человеком, который измеряет справедливость чужим голодом.

Жюльен ушёл, не попрощавшись.

Ванесса подписала документы и отдала мне список счетов, которые ещё не успели закрыть. Она сняла с себя все украшения, оплаченные из средств компании, и оставила их в сейфе. Потом попросила работу в благотворительном фонде, который мой отец создал для молодых дизайнеров.

Я не простила её.

Но и не стала делать вид, будто она была единственной виновной.

Отец рассказал мне правду о той аварии только под утро. Он выжил, но три года прятался, потому что люди, стоявшие за продажей компании, следили за ним. Он хотел вернуться, когда соберёт достаточно доказательств. Я не знала, радоваться ли его спасению или плакать о времени, которое мы потеряли.

Мы сидели в архивной комнате среди коробок с эскизами и бухгалтерскими книгами. На столе лежал изумрудный воротник.

Отец провёл пальцем по его застёжке.

— Я заказал его тебе, чтобы ты носила не моё имя, а своё.

— Я долго думала, что ты оставил мне только это имя.

— Я оставил тебе право решать, что оно будет значить.

Я взяла воротник, но не надела.

Вместо этого отнесла его в выставочный зал фонда и поместила рядом с первым рисунком компании — тем самым, который отец сделал на салфетке.

Под украшением я велела поставить табличку: «Создано для женщины, которая однажды перестала просить разрешения занять своё место».

На открытии молодой дизайнер долго смотрела на изумруды, потом спросила:

— Это правда принадлежало хозяйке компании?

Я улыбнулась.

— Нет. Оно принадлежало женщине, которая всё ещё училась быть ею.

А за стеклом, под белым светом, изумруды отражали не вспышки камер, а лицо моего отца, стоявшего рядом со мной.

Он тихо сказал:

— А1 всё ещё свободно.

Я посмотрела на первое кресло в зале и ответила:

— Тогда пусть сегодня там сидит тот, кто действительно создал эту коллекцию.

Оцените статью