Мачеха спрятала меня от гостей за дверью для слуг, но герцог увидел мою руку — и его лицо изменилось

В тот вечер мачеха приказала мне войти в особняк через дверь для слуг, а потом заперла её за моей спиной.
На мне было платье, которое я сама зашила у локтя, старая кожаная перчатка и маленькая шкатулка с иголками. Внутри особняка сияли люстры, звенели бокалы, а из бального зала доносились скрипки. Туда уехала моя сводная сестра Изабель — в розовом шёлке, с жемчугом на шее.
— Ты будешь рядом? — спросила она у кареты.
— Всегда, — ответила я.
Мачеха Леонора дёрнула её за рукав.
— Не мните платье. А ты, Мариана, найди угол. Если понадобится игла, я пошлю за тобой.
Я обошла дом и спустилась в кухонный коридор. Пахло углём, мокрой шерстью и корицей. Повариха молча указала на маленькую библиотеку, куда обычно складывали счета.
— Сядьте здесь, сеньорита. Только не трогайте книги.
Я поблагодарила её, хотя слово «сеньорита» прозвучало так, будто мне одолжили имя.
В библиотеке стоял дубовый стол. На нём лежала карта торговых дорог между Мексикой и портами Европы. Я сняла перчатку, потому что кожа на левой руке горела. Шрам тянулся от ладони к локтю, неровный, блестящий, будто огонь всё ещё держал меня.
Я не помнила всей ночи, когда получила его. Только дым под дверью, детский плач и маленькую Изабель в колыбели. Потом была боль.
— Этот перевал непроходим после первых дождей.
Я вздрогнула. В дверях стоял высокий мужчина лет тридцати, с расстёгнутым воротником и усталым взглядом.
Я прикрыла руку.
— Тогда картографу следует вернуть деньги.
— Вы всегда так разговариваете с незнакомцами?
— Только когда они ошибаются.
Он вошёл, оставив дверь открытой.
— Александр Мендоса, герцог Монте-Кларо.
Я знала это имя. Отец торговал с семьёй Мендоса, а Леонора говорила о герцоге как о сундуке, который нужно открыть удачным браком.
— Мариана Роблес.
Александр наклонился над картой.
— Кто научил вас разбираться в маршрутах?
— Моя мать. Потом книги отца.
— Вы видите ошибку, которую не заметили два моих управляющих.
— Возможно, вы слишком хорошо им платите.
Он рассмеялся. Я тоже улыбнулась — впервые за долгое время.
Снаружи послышались шаги. Я резко встала.
— Спрячьте меня. Пожалуйста.
Он отступил к ширме, и я едва успела за неё встать. В комнату вошла Леонора.
— Ваше сиятельство, я ищу одну девушку из нашего дома.
— Здесь я нашёл только книги.
— Мариана. Она любит тратить время впустую. При её внешности ей следовало бы благодарить нас за крышу.
— При её внешности? — тихо переспросил Александр.
— У неё ужасная рука. Детская неосторожность. После этого она стала… трудной.
За ширмой я сжала пальцы, и шрам натянулся до боли.
Леонора ушла. Александр не произнёс ни одной утешительной фразы.
— Вы сможете безопасно вернуться домой?
Я подняла на него глаза.
— Я привыкла.
— Я спрашивал не об этом.
Наутро, около десяти, я штопала рукав в гостиной, когда дворецкий объявил герцога. Леонора едва не опрокинула чашку шоколада.
— Изабель, выпрямись! Мариана, выйди отсюда.
Но Александр уже вошёл. Рядом с ним стояла седая женщина с живыми глазами.
— Моя тётя Мерседес Мендоса, — сказал он. — Мы пришли пригласить Мариану на прогулку.
Леонора застыла.
— Вы хотели сказать Изабель.
— Я сказал Мариану.
Мерседес посмотрела на мою руку, потом на вышитую шкатулку у меня на коленях.
— Где вы нашли эту вещь? — спросила она.
Я не успела ответить. Леонора шагнула к столу и резко накрыла ладонью кожаную крышку шкатулки. Под её пальцами что-то щёлкнуло.
— Уберите руку, — сказал Александр.
Леонора побледнела, но не отступила. Она потянулась к тонкой папке, спрятанной под крышкой, и начала раскрывать её…

ЧАСТЬ 2

Леонора потянулась к тонкой папке, спрятанной под крышкой, и начала раскрывать её…

Я схватила её за запястье. Кожа у мачехи была холодной, а на большом пальце блестела капля шоколада.

— Это мои вещи.

— В твоём положении у тебя нет вещей, — прошипела она.

— Достаточно, — сказал Александр.

В его голосе не было громкости, но дворецкий у двери сразу выпрямился.

Мерседес осторожно забрала папку и положила её на стол.

— Мариана, вы знаете, что это?

— Нет. Я нашла шкатулку среди книг моей матери после её смерти. Леонора сказала, что внутри только старые выкройки.

— Она лжёт! — выкрикнула Леонора.

Изабель вскочила.

— Мама, что происходит?

— Ничего. Твоя сестра пытается устроить сцену, чтобы привлечь внимание герцога.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Изабель смотрела то на меня, то на папку, словно впервые замечала, что в доме есть тайны.

Александр взял со стола лист, но не раскрыл его.

— Вчера вы сказали, что шрам Марианы появился из-за её неосторожности. Откуда вы это знаете?

— Ей было пять лет. Я была рядом.

— А я помню дым, — сказала я.

Леонора резко повернулась.

— Ты ничего не помнишь.

— Я помню колыбель Изабель. Помню, как кто-то запер дверь.

В гостиной стало так тихо, что я услышала потрескивание угля в камине. В кармане моего платья лежала латунная катушка для ниток; я сжимала её, чтобы не задрожать.

Изабель подошла к матери.

— Ты говорила, что Мариана сама опрокинула лампу.

— Так и было.

— Тогда почему ты не позволяешь ей говорить о той ночи?

Леонора ударила ладонью по столу.

— Потому что неблагодарные сироты всегда придумывают трагедии, когда им хочется чужих денег!

Александр взглянул на Мерседес. Та открыла папку. Внутри лежали страницы бухгалтерской книги, карта и письмо с печатью моего отца.

— Эти записи исчезли из торгового дома Роблес двенадцать лет назад, — сказала она. — Я думала, их уничтожили.

— Что там? — спросила я.

— Счета. Переводы. И подпись вашей мачехи.

Леонора рванулась к папке, но дворецкий перехватил её руку.

— Не трогайте документы, — сказал Александр.

— Ты не имеешь права вмешиваться в мой дом!

— Имею, если моя семья потеряла из-за вас деньги.

Мерседес медленно подняла последний лист.

— Здесь указано, что ваш отец собирался изменить завещание и передать вам долю в компании. Но документ не завершён. Не хватает одного свидетельского подтверждения.

— Моего? — спросила я.

— Нет. Подтверждения человека, который был в доме в ночь пожара.

Изабель побледнела.

— Все слуги тогда уехали.

— Не все, — ответила Мерседес.

В этот момент во двор вошёл старик в промокшем плаще. Он держал в руках деревянную коробку и всё время смотрел на Леонору.

— Простите, ваше сиятельство, — сказал он. — Я слишком долго молчал.

Леонора отступила к камину.

— Томас, ты умер много лет назад.

— Нет, госпожа. Я просто перестал служить вам.

Старик положил коробку на стол. Из неё выпал обугленный медный ключ.

— Я видел, кто запер детскую, — произнёс он. — И знаю, зачем вы вернулись к этой семье двенадцать лет спустя…

ЧАСТЬ 3

— И знаю, зачем вы вернулись к этой семье двенадцать лет спустя…

Томас снял мокрую шляпу. На его пальцах остались чёрные следы сажи, хотя пожар случился много лет назад.

— Говорите, — попросила я.

Леонора схватилась за спинку кресла.

— Этот человек болен. Его нельзя слушать.

— Я был кучером вашего мужа, — ответил Томас. — В ту ночь я вернулся за одеялом для лошадей и увидел, как вы вынули свечу из подсвечника в кабинете сэра Роберта.

Изабель закрыла рот ладонью.

— Мама…

— Я не поджигала дом.

— Вы облили занавеску маслом, — продолжил Томас. — Потом заперли детскую снаружи. Мариана выбила стекло и вынесла девочку. Вот почему её рука обгорела.

Я смотрела на свой шрам и слышала собственное дыхание. Столько лет я считала себя виноватой. Столько лет просыпалась от детского плача, не понимая, чей это был крик.

— Зачем? — спросила я.

Томас посмотрел на папку.

— В кабинете лежали книги счетов. Ваша мать нашла, что Леонора выводила деньги из торговли. Сэр Роберт собирался объявить об этом и вернуть вам долю после её совершеннолетия. Леонора решила уничтожить книги и обвинить вас в пожаре. Но она не знала, что ваша мать спрятала копии в шкатулке.

Мерседес развернула письмо моего отца. Внизу стояла его подпись и подпись нотариуса, а рядом — короткая приписка: «Мариана должна узнать правду в день своего двадцать пятого рождения».

— Завтра вам исполняется двадцать пять, — сказал Александр.

Леонора словно потеряла опору.

— Я спасла этот дом, — прошептала она. — Без меня вы бы голодали. Изабель выросла бы нищей.

— Вы растили меня на деньгах, украденных у Марианы? — спросила Изабель.

— Я хотела защитить тебя.

— Нет. Ты хотела, чтобы я вышла за человека, который не знал, что ты сделала.

Александр положил ладонь на папку.

— Завтра совет торгового дома собирается в Лондоне. Эти документы вернут Мариане право голоса и покажут, кто распоряжался счетами.

Леонора усмехнулась, но в глазах у неё появился страх.

— У вас нет полного доказательства. Подпись нотариуса поддельная.

Томас открыл деревянную коробку. На дне лежала вторая медная пластинка с оттиском печати.

— Я украл её из кабинета после пожара. Нотариус велел мне хранить её до совершеннолетия Марианы. Я испугался и уехал.

Мерседес взяла пластинку.

— Этого достаточно, чтобы признать копию подлинной.

Я почувствовала не радость, а усталость. Правда не вернула мне детство и не убрала боль из руки.

Изабель подошла ко мне.

— Я не знала.

— Я тоже.

— Ты спасла меня.

— Я спасла ребёнка. Не делай из этого долг.

Вдруг за окном резко ударил колокол. Дворецкий принёс срочную записку от управляющего торгового дома Мендоса.

Александр прочитал её и поднял глаза.

— Леонора уже продала главный склад от имени Роблес. Покупатель прибывает сегодня вечером. Если сделка будет завершена, вернуть имущество станет почти невозможно.

Леонора выпрямилась.

— Значит, вы всё-таки опоздали.

Александр сжал записку.

— Нет. Мы ещё можем успеть.

Но Томас смотрел не на герцога. Он смотрел на меня.

— Госпожа Мариана, покупатель — человек, который подписал договор вместе с вашей мачехой. И он знает о пожаре больше, чем я…

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Мариана услышала признание у речного склада…

Я думала, что главная тайна уже открыта. Но у реки выяснилось, кто помогал Леоноре все эти годы.

У склада Вейга посмотрел на Леонору и сказал:
«Вы обещали мне треть компании».
У неё подогнулись пальцы.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью