ЧАСТЬ 4 — Мачеха спрятала меня от гостей за дверью для слуг, но герцог увидел мою руку — и его лицо изменилось

ЧАСТЬ 4

Я сразу поняла, о ком речь.
Сальвадор Вейга, бывший управляющий моего отца.
Он исчез в ту же неделю, когда умерла мать. Леонора сказала, что Вейга уехал из Лондона из-за долгов. Но в записях, которые лежали передо мной, его имя встречалось снова и снова.
— Где он сейчас? — спросила я.
— На складе у реки, — ответил Томас. — Сделка назначена на пять часов.
Часы в гостиной показывали без четверти четыре.
Леонора тихо рассмеялась.
— Вы не остановите его. У вас нет денег, положения и даже приличного платья.
Я посмотрела на зашитый рукав.
— А у вас есть всё это. Но почему-то вы всё равно боитесь.
Её лицо дёрнулось.
Александр приказал подготовить карету, но я остановила его.
— Я поеду сама.
— Это опасно.
— Вся моя жизнь была опасной. Просто раньше я не знала почему.
Изабель шагнула ко мне.
— Я еду с тобой.
— Нет.
— Мариана, если я останусь здесь, мама снова будет говорить за меня. Я устала быть её оправданием.
Я увидела на её шее жемчужное ожерелье. Леонора подарила его ей прошлой зимой, когда впервые заговорила о браке с сыном одного из лондонских торговцев. Изабель сняла украшение и положила на стол.
— Возьми. Продай, если понадобится оплатить свидетеля.
— Мне не нужны твои жемчужины.
— Мне нужно, чтобы хоть что-то в этой семье стало моим решением.
Я не ответила. Просто взяла её за руку.
На складе пахло мокрой верёвкой, льняным маслом и речной водой. Было пять минут шестого. У ворот стояли два фургона, а возле конторы курил невысокий мужчина в коричневом пальто.
Сальвадор Вейга увидел Леонору и улыбнулся.
— Вы привели свидетелей?
— Я привела наследницу, — сказала Леонора.
Он перевёл взгляд на меня.
— Эта девочка ничего не понимает в торговле.
— Мне двадцать четыре года, — ответила я. — А вы двенадцать лет получали прибыль с моей компании.
Улыбка исчезла с его лица.
Александр положил на конторский стол копию договора.
— Продажа незаконна. Роберт Роблес не передавал вам права на склад.
— Это подтвердит его вдова, — сказал Вейга.
— Моя мачеха не была вдовой моего отца, — произнесла я. — Она была его второй женой. А распоряжаться долей несовершеннолетней наследницы не имела права.
Вейга посмотрел на Леонору.
— Вы сказали, что девочка умерла в пожаре.
Изабель резко вдохнула.
Леонора побледнела.
— Я сказала, что она была тяжело ранена.
— Вы сказали, что она не пережила ночь, — продолжил Вейга. — Именно поэтому я согласился подписать счета вместо неё.
Томас сделал шаг вперёд.
— Вот почему вы не хотели, чтобы Мариана показывалась людям.
Вейга начал пятиться.
— Я не знал о подделке.
— Но знали, что склад не ваш, — сказала я.
Он молчал. На его рукаве блестела капля масла. Я вспомнила запах из детского сна: горький, тяжёлый, пропитавший занавеску в ночь пожара.
— Вы были в доме, — сказала я.
— Нет.
— Вы принесли масло.
Леонора резко повернулась к нему.
— Замолчи.
Он посмотрел на неё с ненавистью.
— Вы обещали мне треть компании.
Этого хватило.
Александр велел своим управляющим задержать фургоны и вызвать представителей торгового союза. Это было не зрелищное наказание и не громкий приговор. Просто сделка остановилась перед людьми, которые умели читать подписи и счета.
К шести часам сведения о продаже уже разошлись по всем конторам у реки. Никто не хотел иметь дела с Вейгой. Покупатель отказался платить, увидев медную печать и записи о присвоенных деньгах.
Леонора осталась у стены.
— Мариана, я делала это ради Изабель.
Изабель подошла к ней.
— Не говори от моего имени.
— Ты бы жила на улице без меня.
— А Мариана жила бы в доме отца, если бы ты не украла её имя.
Леонора опустила глаза.
Я ожидала, что почувствую торжество. Но увидела перед собой не чудовище, а женщину, которая много лет строила клетку, а потом сама забыла, где находится дверь.
— Я не буду возвращать вас в дом Роблес, — сказала я. — Вы получите деньги за проданные вещи и уедете из Лондона. Изабель решит сама, поедет ли с вами.
— Ты не можешь меня выгнать.
— Могу. Дом и доля принадлежат мне.
Она вздрогнула, словно только теперь услышала главное.
Изабель сняла с пальца фамильный перстень и положила его на стол.
— Я останусь с Марианой, пока не научусь жить без твоих приказов.
Леонора посмотрела на дочь.
— Ты выбираешь её?
— Я выбираю правду, которую ты от меня прятала.
Мерседес подошла ко мне и протянула папку.
— Завтра совет признает ваши права. Но вам придётся самой подписывать торговые договоры. Это не лёгкая работа.
Я провела пальцами по краю бумаги. Рука болела, но не дрожала.
— Мой отец учил меня читать карты. Я найду дорогу.
Александр улыбнулся.
— А если дорога снова окажется непроходимой?
— Тогда я заставлю картографа вернуть деньги.
Он рассмеялся, и напряжение наконец отпустило плечи.
Позже, уже возле склада, Томас задержал меня. В руке он держал обугленный медный ключ.
— Это от кабинета вашего отца, — сказал он. — Я должен был отдать его раньше.
— Почему не отдали?
— Боялся Леоноры.
— Страх не делает человека виновным навсегда.
— А что делает?
Я посмотрела на его сажевые пальцы.
— Решение молчать, когда уже можно говорить.
Томас кивнул и вложил ключ в мою ладонь.
В тот же вечер я вернулась в библиотеку особняка Мендоса. На столе лежала карта, которую мы с Александром рассматривали в первую ночь. Я провела линию от порта к горному перевалу и нашла новый путь, огибавший размытый склон.
Александр остановился у двери.
— Можно войти?
— Если оставите её открытой.
Он так и сделал.
— Мерседес считает, что вам нужен управляющий.
— Мне нужен человек, который не будет принимать решения вместо меня.
— Это собеседование?
— Предупреждение.
Он подошёл к карте, но не коснулся её.
— Тогда я согласен на условия.
Я подняла взгляд.
— Вы даже не спросили о жалованье.
— Я видел, как вы спорите с картографами. Понимаю, что торговаться бесполезно.
На краю стола лежала моя шкатулка. Рядом — латунная катушка, которой я удерживала дрожь, и медный ключ от кабинета отца.
Я больше не прятала руку.
Шрам оставался со мной. Как и память о ребёнке, которого я вынесла из огня. Только теперь рядом с ним появилась другая вещь — собственное имя, написанное на первой странице новой торговой книги.
Я взяла перо и вывела его медленно, чтобы каждая буква была видна.
Мариана Роблес.
А за открытой дверью Александр сказал:
— Госпожа Роблес, какой маршрут прокладываем первым?

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью