ЧАСТЬ 4
Елена не успела убрать телефон от уха, когда Виктор резко выхватил его из её руки.
— Хватит спектакля, — сказал он.
— Верните телефон, — потребовала Елена.
— Вы понятия не имеете, о чём говорите.
Я смотрела на его пальцы. На большом пальце была свежая царапина, а под ногтем застряла белая пыль от штукатурки. Такая же пыль покрывала край папки матери.
Он не исчезал из города.
Он стоял перед нами.
— Кому ушли деньги? — спросила я.
Виктор сжал телефон.
— Эшли потратила их на обучение.
— Декан сказал, что университет получил только первый взнос.
— Остальное было переведено на подготовку к переезду.
Эшли повернулась к нему.
— Какому переезду?
Виктор молчал.
Мать вцепилась в ремешок сумки.
— Виктор, мы договаривались, что ты всё уладишь.
Роман Белецкий поднял голову.
— Вы говорили «мы»?
Виктор бросил телефон на стол.
— Я хотел купить долю в фирме, где работаю. Мне обещали повышение, если я вложусь в новый проект. Деньги должны были вернуться через год.
Я почувствовала, как холод поднимается от запястий к плечам.
— Ты взял мои деньги, чтобы купить себе должность?
— Я собирался вернуть их.
— После того как мать перевела их Эшли?
Мать закрыла глаза.
— Он сказал, что это единственный способ сохранить нашу семью.
Эшли засмеялась, но в этом звуке не было радости.
— Ты отдал мои деньги своему мужу, а потом позволил мне благодарить тебя за мечту?
— Я делала это ради тебя!
— Нет, — сказала Эшли. — Ты делала это ради него.
Декан подошёл к ней.
— Нам необходимо обсудить возврат платежа. Если средства не будут восстановлены, ваше зачисление приостановят.
Эшли кивнула, вытирая щёку ладонью.
— Я верну всё, что осталось у меня.
— У тебя ничего не осталось, — тихо сказал Виктор.
— Тогда продам машину.
— Этого недостаточно.
— Я знаю.
Она сняла с шеи золотую цепочку и положила перед матерью.
— И браслет тоже. Но остальное должен возвращать ты.
Виктор побледнел.
— У меня нет таких денег.
Елена забрала телефон и набрала номер.
— Есть. На счёте компании, которой вы перечислили средства сегодня утром.
Виктор дёрнулся.
— Вы следили за мной?
— Нет. Вы сами оставили след, когда переводили деньги с тем же назначением платежа, что и в заявлении матери.
Я посмотрела на Аркадия.
— Что теперь происходит с фондом?
Он раскрыл последнюю страницу.
— По условию Дэвида, если деньги используют не по назначению, управляющий обязан немедленно заморозить остаток и передать документы получателю. Но есть одна сложность.
— Какая?
— Для запуска компании тебе нужно подписать отказ от личного контроля над частью наследия. Дэвид хотел, чтобы ты не повторила его ошибку: он однажды отдал все права партнёру, который исчез с разработками.
Я взглянула на отцовскую тетрадь. Между страницами лежал маленький ключ с биркой из потемневшей латуни.
— Он оставил мне выбор.
— И предупреждение, — сказала Елена. — Ты можешь передать права инвесторам и получить деньги быстро. Или сохранить контроль, но тогда придётся развивать систему медленнее и самой разбираться с долгами фонда.
Роман Белецкий не отвёл взгляда.
— Мы не покупаем вашу работу. Мы готовы вложиться в компанию, где вы останетесь руководителем и владельцем контрольной доли.
— Даже после этого скандала?
— Особенно после него. Человек, который не отдал свою разработку вместе с деньгами, заслуживает доверия.
Я почувствовала, что плачу. Не из-за матери. Из-за отца, который предусмотрел мой страх ещё до того, как я научилась его понимать.
Мать подошла ко мне.
— Эмма, я испугалась, что ты останешься одна. Твоя компания могла развалиться. Эшли получила шанс, а ты… ты всегда казалась сильнее.
— Поэтому ты решила, что меня можно обокрасть?
Она посмотрела на мои руки.
— Я думала, ты простишь.
— Я могу понять, чего ты боялась. Но не стану называть это любовью.
Виктор попытался выйти, но Роман преградил ему путь.
— Вы подпишете признание перевода и соглашение о возврате средств, — сказал он. — Иначе ваша собственная компания потеряет контракт, ради которого вы брали деньги.
— Вы не можете мне угрожать.
— Я не угрожаю. Я отменяю сделку.
На лице Виктора впервые появилась настоящая паника. Он потерял именно то, ради чего всё затеял: должность, которую хотел купить чужими деньгами.
Он сел и подписал бумаги.
Мать подписала следом. Рука у неё дрожала так сильно, что чернила легли неровной полосой.
Эшли не села рядом с ней. Она осталась у стола декана и составила расписку на свою часть долга.
— Я всё равно поступлю, — сказала она мне позже в коридоре. — Но не с её подарком. Я возьму академический отпуск, заработаю и вернусь, если смогу оплатить сама.
— Ты не обязана исчезать из-за того, что сделала мать.
— А ты не обязана снова спасать меня.
— Я и не спасаю. Я просто хочу, чтобы ты сама выбрала.
Она кивнула.
Когда гости разошлись, в зале остались только мы с Джейком, Елена и экран с последним результатом испытания. Защита работала безупречно.
Я вставила ключ из тетради в маленький замок на внутренней стороне обложки. Там лежал подписанный отцом документ о передаче прав и короткая записка.
«Эмма, если ты читаешь это, значит, система наконец готова. Не отдавай её тому, кто обещает облегчить тебе путь. Трудное не всегда означает неправильное».
Я перечитала строку дважды.
Джейк положил рядом договор инвесторов.
— Подписываем?
Я посмотрела на лист, потом на экран, где программа только что отбила новую атаку.
— Подписываем. Но контроль остаётся у нас.
— У нас?
— У команды. Не у тех, кто приходит за чужими деньгами.
В коридоре Эшли остановила меня.
— Декан сказал, что если я верну первый взнос и представлю план оплаты, меня не исключат.
— Хорошо.
— Мама хочет поговорить.
— Ты хочешь?
Эшли взглянула на золотую цепочку в своей ладони.
— Не сегодня. Сегодня я впервые понимаю, сколько стоила её «поддержка».
Я не стала её удерживать.
На следующий день банк подтвердил блокировку остатка перевода. Компания Виктора расторгла с ним соглашение, а мать получила уведомление о начале возврата средств по подписанному графику. Это не вернуло мне прежних дней и не исправило её выбор. Но деньги перестали быть тайной, которую от меня прятали.
Вечером мы с Джейком закончили оформление компании. В графе о владельце исходных разработок стояло моё имя.
Не потому, что отец оставил мне готовую победу.
Потому что он оставил мне возможность выбрать, что с ней делать.
Я снова открыла тетрадь на первой странице. Внизу под схемой была его последняя пометка: «Проверить, выдержит ли защита удар изнутри».
Я провела пальцем по чернилам и включила систему.
На экране вспыхнуло сообщение о новой попытке проникновения.
Джейк усмехнулся.
— Похоже, кто-то решил проверить нас.
Я нажала кнопку запуска.
— Пусть проверяет.
Защита сомкнулась вокруг отцовской идеи, а в журнале событий появилась первая строка, которую я написала сама: «Доступ разрешён только тем, кто пришёл честно».
И под этой строкой впервые стояла моя подпись.
Пропустили начало?




