ЧАСТЬ 4 — Я вынесла из переулка окровавленного незнакомца, но когда он открыл глаза, хозяин ресторана побледнел

ЧАСТЬ 4

Я сжала папку обеими руками.
За дверью ресторана хлопнула машина. Потом послышались быстрые шаги по мокрому асфальту.
— В подвал, — сказал Алексей.
— Нет, — ответила я. — Нас там запрут.
Виктор резко повернул к Денису.
— Уведи её через кухню.
— Вы только что приказали убрать её, — произнёс Денис.
— Я приказал вывести её.
— Вы сказали другое.
Денис поднял телефон. На экране шёл разговор с Ириной, и красная полоска показывала, что запись уже отправлена на несколько адресов.
Виктор бросился к нему, но Алексей перехватил его за плечо. Рана на рубашке расползлась шире, однако он удержался.
— Ты больше никого не тронешь.
— Ты едва стоишь.
— Зато стою.
Питбуль встал рядом с ним, тяжело дыша. Его звали Бруно. Я узнала это, когда Алексей тихо позвал его.
В коридоре зазвенели разбитые бутылки.
Ирина вошла через кухонную дверь. На ней был мокрый плащ, а в руке — коричневая металлическая коробка с вмятиной на крышке.
— Я приехала за оригиналом, — сказала она. — И привезла то, что Виктор искал пять лет.
Виктор замер.
— Где ты это взяла?
— В шкафу твоего отца.
Он отступил на шаг.
Ирина поставила коробку на стол. Внутри лежали старые платёжные поручения, письма и листок с печатью клиники «Лапа помощи».
Я узнала почерк заведующей, Елены Сергеевны. Она погибла через месяц после смерти моего брата, и тогда все решили, что её сердце не выдержало закрытия приюта.
— Елена писала, что лекарства не исчезали, — сказала Ирина. — Их забирали люди Виктора. Она собиралась передать бумаги Алексею.
Виктор побледнел.
— Она была больна.
— Она была напугана, — ответила Ирина. — И всё равно успела спрятать копии.
Я достала из кармана полоску красной краски.
— На пальце Алексея была такая же. Где вы держали его?
Ирина посмотрела на коробку.
— В старой мастерской фонда. Там стены покрашены этой краской.
Алексей закрыл глаза.
— Значит, он привёз меня туда, но я вырвался.
— И оставил тебя в переулке, чтобы всё выглядело как ограбление, — сказала я.
Виктор подошёл ко мне.
— Марина, ты не понимаешь, как устроен этот мир.
— Понимаю. Вы украли деньги у тех, кто не мог пожаловаться.
— Я строил клиники.
— На вывесках. А внутри люди умирали без лекарств.
Он ударил ладонью по столу.
— Я спасал фонд от банкротства! Алексей тратил всё на животных, которые всё равно погибали. Я хотел превратить его имя в прибыль.
Алексей смотрел на него с такой усталостью, будто наконец увидел не партнёра, а чужого человека.
— Ты хотел получить фонд. Не спасать его.
Виктор усмехнулся.
— А что бы сделал ты? Отдал бы всё государству и остался нищим?
— Я отдал бы управление тем, кто умеет лечить.
Ирина достала из коробки нотариальное поручение.
— Он уже это сделал. Три дня назад Алексей передал право управления фондом совету врачей и представителям приютов. Виктор мог получить имущество только через подделанный документ.
Я посмотрела на Алексея.
— Почему вы не сказали мне сразу?
— Потому что не знал, кому можно верить.
— А теперь знаете?
Он перевёл взгляд на мой окровавленный рукав.
— Теперь знаю, что ты перерезала стяжки, хотя могла уйти.
Снаружи раздался стук. Не громкий. Три коротких удара.
Ирина вздрогнула.
— Это человек Виктора.
Денис поднял с пола нож, но я остановила его.
— Положите.
— Если он войдёт?
— Пусть войдёт. Ресторан полон свидетелей.
Я вышла первой в зал.
Гости замолчали. На стене горели медные светильники, официанты застыли с подносами, а из динамика всё ещё шёл голос Ирины, переданный на колонки.
У входа стоял мужчина в чёрном плаще.
— Виктор Савин? — спросил он.
— Кто вы?
— Представитель учредительного совета фонда. Мы получили документы и приехали отменить завтрашнюю сделку.
Виктор попытался улыбнуться.
— Это недоразумение.
— Тогда объясните, почему в документах стоит подпись женщины, которая в день подписания находилась на похоронах брата.
Он посмотрел на меня.
Я почувствовала, как внутри поднимается не ярость, а тяжёлое, ясное спокойствие.
— Объяснять будете не мне.
Представитель совета разложил бумаги на стойке. Один за другим гости начали снимать происходящее на телефоны. Виктор понял, что его расчёт рухнул: он хотел, чтобы всё осталось в тёмном переулке, где никто не задаёт вопросов.
Но теперь вопросы звучали со всех сторон.
— Где деньги приютов?
— Кто подписал поддельный акт?
— Почему Марину сделали виноватой?
Виктор рванулся к выходу, но Денис встал перед ним.
— Вы обещали лечение моей дочери.
— Отойди.
— Сначала оплатите счёт.
Денис достал из кармана папку с медицинскими квитанциями. Бумага дрожала у него в руках.
Виктор смотрел на неё, словно впервые видел цену собственной сделки.
— Я ничего тебе не должен.
— Тогда я расскажу всё сам.
Он не убежал. Не потому, что раскаялся. Просто понял: каждый следующий шаг оставит ещё один след.
Ирина передала оригиналы представителю совета. Алексей сел на стул, а Бруно положил морду ему на колено.
Я опустилась рядом.
— В больницу всё-таки поедете?
— Да.
— А фонд?
— Ты поможешь его проверить?
Я рассмеялась коротко и горько.
— Я мыла полы и выносила мусор.
— Ты заметила краску на пальце, дату в поддельном документе и номер на жетоне. Иногда это важнее диплома.
На следующий день собрание учредителей прошло в маленьком зале при старой клинике. Виктора там уже не было. Его долю заморозили, а управление передали совету врачей, пока бухгалтеры разбирали счета. Денис пришёл сам и принёс заявление, в котором описал каждое поручение, полученное от Виктора. Он не просил прощения. Просто поставил подпись и впервые сделал то, что должен был сделать раньше.
Мне тоже пришлось заплатить цену. Я ушла из «Медного гуся». Не из-за страха, а потому что больше не могла стоять у той двери и помнить, как спокойно Виктор произносил моё имя.
Через неделю в клинике открыли новый склад лекарств. На полке стояла коробка с обезболивающими для животных. Я положила рядом медный жетон Бруно, который он сбросил во время перевязки.
Алексей вошёл, опираясь на трость.
— Бруно ждёт тебя во дворе.
— Он всё ещё хромает?
— Уже меньше. Но рычит на каждого, кто носит белую рубашку.
— Разумный пёс.
Алексей протянул мне папку.
— Здесь твоя должность. Координатор помощи приютам.
Я посмотрела на первую страницу.
— Это не награда?
— Нет. Работа. Тяжёлая.
— Тогда оставляйте.
Во дворе Бруно лежал у старой вывески клиники. Увидев меня, он поднялся и осторожно положил лапу мне на ботинок.
На его ошейнике теперь висел новый жетон. На нём было выгравировано название клиники, которую когда-то закрыли из-за чужой жадности.
Я присела рядом и провела пальцем по тёплому металлу.
Из открытого окна донёсся голос медсестры:
— Марина, машина с лекарствами приехала!
Я поднялась, а Бруно побежал впереди, звеня жетоном о пряжку.
И этот звук больше не был просьбой о помощи.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью