ЧАСТЬ 4
Я выехал к складу через семь минут.
Нора села рядом, хотя я приказал ей остаться в «Магнолии».
— Если это ловушка, — сказала она, пристёгивая ремень, — тебе понадобится человек, который умеет замечать детали.
— У тебя есть опыт?
— Я однажды нашла поддельную подпись в договоре на свадебный шатёр.
— Это не то же самое.
— Но подделка всё равно была плохой.
Она говорила спокойно, однако её пальцы не отпускали тот самый телефон со списком «Мнимый парень». На последней строке теперь было написано: «Не дать Итану ехать одному».
Склад стоял у реки, за рядами ржавых контейнеров. Ветер гонял по бетону сухие листья, а над воротами мигала лампа, которую никто не ремонтировал с прошлой зимы.
Начальник охраны, Маркус, остановил машину в двухстах метрах.
— Внутри трое, — сказал он. — Мы можем войти.
— Нет.
— Итан.
— Если Лукас хотел, чтобы я пришёл, он рассчитывает на силовой ответ. Я дам ему то, чего он не ждёт.
Нора посмотрела на меня.
— Разговор?
— Да.
— Ты умеешь разговаривать с людьми, которые похищают детей?
Я посмотрел на девочку, стоявшую у ворот. На её шее действительно был кулон матери — маленькая медная птица с отколотым крылом.
— Сегодня научусь.
Мы вошли внутрь.
В главном помещении горела одна лампа. Под ней стоял мужчина в тёмном пальто. Волосы стали короче, лицо осунулось, но я всё равно узнал его сразу.
Лукас.
Мой младший брат.
Шесть лет я видел его лицо только в газетной вырезке о катастрофе на мосту. Шесть лет я винил себя в том, что не сел с ним в ту машину. Шесть лет каждый день просыпался с мыслью, что последним человеком, кого он позвал, был я.
Теперь он стоял передо мной живой.
— Привет, Итан.
Я остановился в трёх шагах.
— Девочка кто?
— Моя дочь.
— У тебя нет дочери.
— Не было, пока ты считал меня мёртвым.
Девочка держалась за его пальто. Ей было около десяти, глаза у неё были такие же тёмные, как у нашей матери.
— Её зовут Мара, — сказал Лукас. — Её мать умерла прошлой зимой. Я забрал её после похорон.
— И решил использовать ребёнка, чтобы выманить меня?
— Я решил выжить.
Он усмехнулся, но улыбка сразу исчезла.
— После аварии я узнал, что отец оставил тебе контроль над компанией. Мне ничего. Ни доли, ни права голоса. Ты получил всё, потому что был старшим и удобным.
— Ты украл деньги.
— Я забрал то, что считал своим.
— Ты подставил меня перед партнёрами.
— Я пытался заставить тебя подписать соглашение.
— Ты позволил мне похоронить тебя.
На его лице дрогнула мышца.
— Если бы я вернулся, ты бы отдал меня тем, кто хотел меня уничтожить.
— Я искал тебя шесть лет.
— Искал наследника, а не брата.
Эта фраза ударила точнее кулака.
Нора шагнула вперёд.
— Он искал человека, которого любил. А ты всё это время продавал его страх тем, кто платил.
Лукас посмотрел на неё.
— Ты не понимаешь.
— Я понимаю достаточно. Ты использовал мою аренду, чтобы переписать землю на подставную фирму. Ты хотел получить склад и маршруты через моё агентство.
— Тебе это сказал Майлз?
— Нет. Его выдал он сам.
В этот момент из тени вышел Майлз. Он держал в руке папку, а рядом с ним стоял второй охранник Лукаса.
— Хватит семейной драмы, — сказал Майлз. — Итан, подпиши передачу активов. Иначе девочка уедет со мной.
Маркус сделал шаг, но я поднял ладонь.
— Оставь.
Нора тихо прошептала:
— Итан, папка у него.
— Я вижу.
— Нет. Посмотри на край.
На папке была красная печать семейного агентства Беннет. Нора заметила то, чего не увидел даже я: печать стояла поверх старой, сорванной наклейки.
— Это не договор, — сказала она. — Это копия. Настоящий документ зарегистрирован у нотариуса. Майлз принёс подделку.
Майлз выругался.
Лукас резко повернулся к нему.
— Ты сказал, что документы настоящие.
— Я сказал, что он подпишет.
— Ты сказал, что земля уже наша.
— А ты сказал, что контролируешь брата.
Они заговорили одновременно, и в их голосах впервые прозвучал не заговор, а страх перед тем, что каждый знал о другом.
Я достал из кармана ключ сторожа.
— В шкафу на складе лежит ваш настоящий архив. Подписи, счета, имена посредников. Лукас оставил его шесть лет назад, думая, что однажды заставит меня искать.
Лукас побледнел.
— Ты не понимаешь, что там.
— Понимаю. Там доказательство, что ты сам вывел деньги из компании и подделал свидетельство о своей смерти.
— Если ты отдашь это людям, Мара останется одна.
Он впервые говорил не как противник.
Как отец.
Я посмотрел на девочку. Она молчала, но крепко держала медную птицу.
— Маркус, забери папку Майлза.
— Итан… — начал Лукас.
— Я не закончил.
Майлз попятился, но охранник перехватил его руку. Из папки выпали листы. Один скользнул к ногам Норы.
Она подняла его и быстро пробежала глазами.
— Здесь нет подписи Лукасa, — сказала она. — Только подпись Майлза.
— Потому что он собирался сбежать, — ответил Лукас.
— А ты собирался остаться чистым, — сказал я.
Лукас опустил взгляд.
Впервые я увидел не призрака из прошлого и не врага, которого нужно уничтожить. Я увидел человека, который построил вокруг себя столько лжи, что уже не мог выйти, не задев собственную дочь.
— Я передам архив, — сказал я. — Но не тем, кто будет торговаться за Мара. Её мать была моей юристкой в порту. Она однажды спасла мне жизнь и оставила письмо, в котором просила присмотреть за дочерью, если с ней что-нибудь случится.
Лукас резко поднял голову.
— У тебя есть это письмо?
— В сейфе. И имя человека, который скрывал Мара от тебя. Ты не забирал её после похорон. Ты забрал её у опекуна, потому что боялся, что она расскажет, где ты был.
Девочка отступила от Лукаса.
— Папа сказал, что ты не придёшь.
Я присел перед ней.
— Я пришёл слишком поздно. Но пришёл.
Она посмотрела на медную птицу.
— Мама говорила, что ты хороший.
— Твоя мама знала меня лучше, чем я сам.
Лукас закрыл глаза.
— Итан, я не хотел, чтобы она боялась.
— Но она боялась.
Он кивнул.
Это было единственное признание, которое он смог вынести.
Маркус увёл Майлза из склада. Его ждала не громкая сцена и не возможность красиво оправдаться. Его ждали документы, люди, которым он задолжал, и те, кому он продавал чужие секреты. Вся власть, ради которой он служил Лукасу, рассыпалась в тот миг, когда Лукас назвал его лжецом при свидетелях.
Лукас остался сидеть на деревянном ящике.
— Что ты сделаешь со мной?
Я посмотрел на папку.
— Отдам архив тем, кто разберётся с твоими преступлениями. Но Мара не будет расплачиваться за них.
— Ты всё равно мой брат.
— Именно поэтому я не позволю тебе снова исчезнуть.
Нора подошла к нам. В руке она держала лист с поддельной передачей земли.
— А моя пекарня?
Я впервые за вечер улыбнулся.
— Останется на Кинг-стрит.
— Даже после того, как моя семья оказалась втянута в это?
— Особенно после этого.
Она посмотрела на меня внимательнее.
— Ты ведь понимаешь, что тысяча долларов уже не выглядит честной оплатой?
— Я могу добавить чаевые.
— Сколько?
— Ужин. Без притворства.
Нора покачала головой.
— Только если ты сам скажешь, что хочешь прийти.
Я посмотрел на Лукаса, на девочку с медной птицей, на старый склад, где шесть лет лежала правда.
— Хочу.
Через час мы сидели в маленькой пекарне на Кинг-стрит. Нора достала из печи первую пробную партию булочек с корицей. Мара стояла у стекла и следила, как сахарная глазурь медленно стекает по горячему тесту.
Лукас ждал в соседней комнате, пока Маркус оформлял документы и звонил людям, которые должны были забрать его архив. Он больше не просил прощения. Сначала ему предстояло сделать то, чего он избегал шесть лет: назвать каждое имя и вернуть каждую украденную сумму.
Нора поставила передо мной тарелку.
— Ну что, мистер Коул? Похоже на бизнес?
Я взял булочку. Сахар обжёг пальцы.
— Похоже на место, ради которого стоит отказаться от тысячи долларов.
Мара подошла к стойке и положила рядом с моей чашкой десять смятых купюр, которые Нора забрала у меня утром.
— Это за то, что ты пришёл, — сказала она.
Я посмотрел на Нору.
Она улыбалась уже без страха.
А медная птица на шее Мары звякнула о край тарелки — словно маленький колокол, который наконец позвал всех домой.
Пропустили начало?




