ЧАСТЬ 4
Она прошептала, что Николаю нельзя туда ехать.
Я взял телефон Полины.
— Кто подал заявление?
На другом конце ответили не сразу. Потом мужской голос сказал:
— Николай, это Сергей Левин. Я владелец фирмы, которая поставляла материалы на вашу стройку. Виктор заложил мне эту квартиру ещё до ремонта.
У меня перехватило дыхание.
— Что значит «заложил»?
— Он подписал соглашение о возврате долга. В качестве обеспечения указал квартиру. Я не знал, что собственница — ваша сестра. Сегодня банк сообщил мне, что регистрация перехода права остановлена. Если вы не приедете, я подам заявление о взыскании.
Виктор шагнул ко мне.
— Не слушай его. Он просто хочет отобрать квартиру.
— Ты должен ему деньги за материалы? — спросила Полина.
— Это рабочий вопрос.
— А мне ты говорил, что материалы оплатил сам.
Он провёл ладонью по лицу. На пальце блеснуло кольцо, которое Полина подарила ему на свадьбу. Я заметил, как она смотрит на него, будто пытается узнать человека, с которым прожила пять лет.
Галина села на край дивана.
— Виктор, скажи им правду.
— Ты молчи.
— Я дала тебе деньги не на квартиру, а на лечение отца, — сказала она. — Ты обещал вернуть после продажи машины.
— Машину забрали за долги.
— А потом ты взял ещё у Левина. Потом у Николая попросил ремонт в кредит. Ты хотел поднять цену на квартиру и продать её сразу нескольким людям.
Полина медленно повернулась ко мне.
— Он специально начал ремонт?
Я вспомнил первые слова Виктора: «Хочу, чтобы было как в журнале». Тогда это звучало как каприз. Теперь я понял: он хотел получить дорогую, ухоженную квартиру, которую можно было бы показать покупателю и продать дороже.
— Он знал, что не заплатит, — сказал я. — И рассчитывал, что после ремонта объект станет привлекательнее.
— А ты? — Полина смотрела на меня. — Ты знал, что он не заплатит?
Вопрос ударил сильнее, чем всё остальное.
— Нет. Но я видел, что ты несчастна. И всё равно подписал договор только с ним, не поговорив с тобой о собственности.
Она отвела глаза.
— Я боялась, что ты скажешь: «Я же предупреждал».
— Я бы сказал, что надо было остановить это раньше.
Сергей Левин приехал через час. В его руках была не папка, а толстый журнал поставок, испачканный цементом по краям.
— Вот накладные, — сказал он. — Материалы доставляли сюда. Виктор подписывал каждую. Но деньги от него не поступили.
Виктор шагнул к нему.
— Ты сам согласился ждать.
— Я согласился ждать до продажи квартиры, а не до твоей следующей лжи.
Сергей открыл журнал на нужной странице. Рядом с подписью Виктора стояла короткая запись: «Оплата после сделки с Полиной».
Полина взяла журнал.
— Почему ты не показал это раньше?
— Потому что Николай сказал, что сам отвечает за расчёт. Я не хотел подставлять его.
Я посмотрел на Сергея. Вот почему он позвонил сегодня. Не из доброты. Он увидел, что Виктор пытается провести новую сделку, и понял: если промолчит, потеряет всё.
Мы вместе поехали к Марине Сергеевне. В тот же вечер Полина подала заявление об отзыве всех документов, а нотариус составила акт о том, что доверенность на отчуждение квартиры никогда не выдавалась. Сергей отказался от претензий к ней и предъявил их Виктору. Галина тоже отдала расписку, чтобы вернуть полученный аванс покупателю.
Но этого было мало.
Виктор продал не только квартиру. Он продал доверие Полины, моё имя перед рабочими и четыре месяца моей жизни.
Я хотел забрать деньги через взыскание. Договор позволял. И всё же Полина сказала:
— Коль, если ты заберёшь квартиру через долг, я останусь с ним связана ещё на годы. Мне нужна не месть. Мне нужно, чтобы он больше не распоряжался моей жизнью.
Мы продали только то, что принадлежало Виктору: его автомобиль, долю в небольшой фирме и оборудование, которое он купил на аванс Сергея. Деньги разделили между мной, поставщиком и покупателем, которому Галина вернула часть суммы. Остаток долга Виктор обязан был выплачивать сам.
Полина подала на развод.
Через две недели Виктор пришёл ко мне на стройку. Он выглядел старше, чем в тот вечер у стеклянного столика.
— Ты мог дать мне ещё время, — сказал он.
— Я дал тебе четыре месяца.
— Я любил Полину.
— Тогда почему всё, что ты делал, требовало, чтобы она сначала стала твоей собственностью?
Он опустил глаза на мои рабочие перчатки.
— Я хотел выбраться.
— За её счёт.
Виктор ничего не ответил. Но на этот раз я не стал спорить. Он подписал расписку о долге и передал мне ключи от складского помещения, которое осталось после продажи его оборудования.
Через несколько дней Полина пришла ко мне в офис. В руках она держала тот самый коричневый скоросшиватель с белым пятном краски.
— Я хочу спросить кое-что, — сказала она.
— Спрашивай.
— Ты возьмёшься переделать в квартире одну комнату?
Я усмехнулся.
— После всего этого ты снова зовёшь меня на ремонт?
— Не для Виктора. Для себя.
Она раскрыла папку. Там лежал новый план: маленькая мастерская у окна, длинный стол, полки для книг и старое кресло отца, которое она хранила на антресолях.
— Я хочу, чтобы там можно было работать, — сказала Полина. — И чтобы никто не решал, кому эта комната принадлежит.
Мы составили смету в тот же день. Без «мы же семья». Без устных обещаний. С подписями на каждой странице.
А вечером Полина позвонила Сергею Левину и попросила прислать последнюю накладную. Она собиралась сама закрыть его долг за материалы, которые пошли на её квартиру. Я попытался возразить, но она покачала головой.
— Это моя ответственность.
Она сказала это спокойно.
Не как человек, которого спасли. Как человек, который наконец взял в руки собственную жизнь.
Через три дня Сергей привёз накладную. Полина расписалась, а потом прикрепила лист к стене будущей мастерской рядом с планом комнаты.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы помнить: красивый ремонт не делает человека хозяином. Хозяином становится тот, кто отвечает за то, что подписал.
Я хотел улыбнуться, но в горле стоял ком.
Из коридора донёсся звук дрели. Рабочий просверлил первое отверстие под полку и крикнул:
— Николай, куда крепить?
Полина посмотрела на пустую стену, потом на собственноручную подпись в смете.
— Туда, где будет стоять моя жизнь, — ответила она.
Пропустили начало?




