ЧАСТЬ 4 — Муж ударил меня ножом, поверив царапине любовницы, но у двери больницы его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Крик разрезал коридор, и доктор Рид мгновенно нажал кнопку вызова персонала.

— Никто не покидает этаж, — сказал он.

Селена застыла, сжимая флешку. Джулиан сделал шаг к ней.

— Отдай это мне.

— Ты обещал, что Нора умрёт, — ответила она. — А теперь хочешь забрать единственную вещь, которая может меня спасти?

Я приподнялась на локте. Шов обжёг живот, но голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Положи флешку на стол.

Селена посмотрела на меня и неожиданно рассмеялась. Смех был сухим, почти безумным.

— Ты всё ещё думаешь, что это история о том, что Джулиан выбрал меня?

— А разве нет?

— Нет. Он выбрал деньги.

Джулиан схватил её за запястье.

— Замолчи.

Селена дёрнулась, и на её коже остались красные следы. Доктор Рид крикнул охране. Майкл Ортис появился первым, за ним — две медсестры. Джулиан отпустил Селену, но было поздно: каждый увидел, как легко он снова перешёл от просьбы к насилию.

Майкл забрал флешку и положил её в прозрачный пакет.

— Я передам это вместе с распиской, — сказал он.

— Нет! — Джулиан рванулся к нему.

Майкл не был крупным человеком, но двигался спокойно и точно. Он перехватил руку Джулиана и прижал его к стене.

— Ещё одно движение — и вы останетесь здесь до прибытия службы безопасности.

Джулиан смотрел только на меня.

— Нора, скажи им, что это была случайность.

— Ты дважды ударил меня ножом.

— Я думал, ты напала на Селену.

— Ты слышал, как она призналась, что всё придумала.

— Я был в ярости.

— И всё равно проверил, умерла ли я.

Эта фраза уничтожила последнюю попытку объяснить случившееся страхом. Джулиан опустил голову, но не от раскаяния. Он смотрел на свои пальцы, будто вычислял, сколько ещё людей можно купить.

В этот момент зазвонил мой телефон. Звонила финансовый директор моей прежней компании, Оливия Прайс. Я включила громкую связь.

— Нора, я нашла документы по счетам, — сказала она. — Но там есть нечто хуже. Переводы начались не четыре месяца назад, когда вернулась Селена. Они начались через две недели после вашей свадьбы.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Сколько?

— Три миллиона восемьсот тысяч. И ещё один платёж вчера утром.

Я посмотрела на Джулиана.

— Вчера ты уже знал, что собираешься сделать?

Он ничего не ответил.

Селена вдруг закрыла лицо руками.

— Он не сказал тебе, зачем ему была нужна твоя компания?

— Говори.

— Ему нужны были не только деньги. Ему нужна была подпись. После свадьбы ты передала ему право управлять семейным фондом, потому что он уверял, что так сможет спасти фирму. Но в соглашении был пункт: если с тобой что-то случится, контроль перейдёт к нему навсегда.

Я вспомнила тот вечер. Джулиан принёс мне документы в кабинет, поставил рядом чашку мятного чая и сказал, что это обычная формальность. На большом пальце у него тогда была маленькая порезанная полоска кожи. Я ещё спросила, почему он так нервничает.

Он не нервничал.

Он торопился.

— Ты убил бы меня ради фонда? — спросила я.

— Я не собирался…

— Нож сам вошёл в мой живот?

Слова повисли между нами.

Доктор Рид подошёл ко мне и тихо сказал:

— Нора, вам нельзя сейчас волноваться.

— Я волновалась три года. Сегодня я хочу услышать всё.

Селена опустила руки.

— Джулиан познакомился со мной не случайно. Я работала в бухгалтерии его отца. Он попросил меня найти слабое место в фонде. Потом выяснилось, что слабое место — ты. Он женился на тебе, потому что твоя подпись открывала доступ к счетам.

Я посмотрела на мужа.

— Ты любил меня хоть когда-нибудь?

Он дёрнул подбородком, словно вопрос был несправедливым.

— Сначала да.

— А потом?

— Потом я понял, что ты не отдашь контроль добровольно.

Селена закрыла глаза.

— Он обещал мне половину денег. Но когда я узнала о беременности, он решил убрать и меня.

Вот почему она показала царапину. Вот почему привела его в гостиную. Она хотела, чтобы он убил меня, а затем собиралась использовать запись против него. Мы обе были для Джулиана не людьми, а препятствиями, которые мешали ему получить всё.

Майкл отвёл его от стены. За дверью уже ждали сотрудники службы безопасности и прибывшие представители отдела расследований. Я не слышала их вопросов. Я видела только, как Джулиан снова посмотрел на снимок моих детей.

— Нора, пожалуйста. Я могу всё вернуть.

— Ты не можешь вернуть кровь на ковре.

— Я не знал о детях.

— Но ты знал обо мне.

Его увели. Селена осталась у кровати под охраной. Перед тем как её вывели, она остановилась.

— Я завидовала тебе, — сказала она. — Думала, он выбрал тебя, потому что ты лучше. Оказалось, он не выбирал никого.

— Ты всё равно пришла с ним.

— Да.

Она не попросила прощения. И я не сказала, что прощаю. Некоторые слова слишком дёшевы после ножа.

Оливия прислала документы в тот же вечер. Фонд заморозил счета, перевод отменили, а моя подпись под соглашением признали полученной обманом. Майкл передал запись и расписку, не требуя ничего взамен. Позже он объяснил, что сначала взял деньги из страха, а затем увидел, как Джулиан смотрит на моё неподвижное тело.

— Я понял, что молчание тоже становится поступком, — сказал он.

Через неделю мне разрешили впервые увидеть детей на снимке, который доктор прикрепил к папке с медицинскими данными. Два маленьких силуэта всё ещё казались невероятными. Я провела пальцем по краю бумаги и вспомнила, как Джулиан сказал: «Я не знал».

Знание не было причиной его поступка.

Причиной была уверенность, что никто не посмеет проверить его историю.

Я оставила компанию под управлением Оливии, отменила все доверенности и распорядилась перевести часть фонда на лечение пострадавших от домашнего насилия. Не потому, что хотела сделать красивый жест. Просто больше не могла позволить чужому страху работать на таких людей, как Джулиан.

В день, когда меня перевели из реанимации, Майкл принёс мне маленькую металлическую застёжку от ремешка часов. Она погнулась во время операции, но запись уцелела.

— Я думал, вы захотите выбросить её, — сказал он.

Я положила застёжку рядом со снимком близнецов.

— Нет. Оставьте.

— Зачем?

Я посмотрела на экран, где всё ещё хранились последние сорок восемь минут моей прежней жизни.

— Чтобы помнить, как близко правда лежала к его руке.

В коридоре медсестра позвала меня на контрольное обследование. Я подняла снимок близнецов и пошла за ней, осторожно прижимая его к груди.

А на столе рядом с погнутой застёжкой часы снова коротко завибрировали: запись дошла до той самой фразы, с которой началось моё возвращение.

«Она умерла. Я сделал это, Селена. Как ты просила».

Оцените статью