ЧАСТЬ 4
— …и что именно Адриан пообещал ему за браслет?
София прочитала сообщение ещё раз. Потом подняла глаза.
— Он обещал ему половину холдинга.
Адриан резко повернулся к ней.
— Не смей втягивать сюда своего отца.
— Это он втянул меня, — ответила София. — А ты позволил.
Она сняла браслет окончательно и положила его на стол. Изумруды качнулись в свете камина, будто внутри каждого застрял зелёный осколок вчерашнего вечера.
Я смотрела на украшение и вспоминала Элеонору. Она лежала тогда в своей комнате, почти не могла поднять руку, но застегнула браслет на моём запястье сама.
— Запомни, Клэр, — сказала она. — Семья узнаётся не по фамилии. Семья узнаётся по тому, что человек делает, когда ему выгодно предать тебя.
Я не поняла её до конца.
Теперь поняла.
Мистер Белл поднялся.
— В хранилище, — сказал он. — Немедленно.
Адриан загородил проход.
— Никто никуда не пойдёт.
Роберт сжал серебряную печатку на большом пальце.
— Уйди с дороги.
— Папа, ты не имеешь права распоряжаться моей компанией.
— Я имею право остановить человека, который подделывает подписи моей жены и продаёт активы, ему не принадлежащие.
Адриан посмотрел на меня.
— Клэр, ты правда позволишь им забрать всё?
Я почувствовала знакомую боль под рёбрами. Не жалость. Скорее остаток той женщины, которая два года объясняла его холодность усталостью, а исчезновения — делами.
— Я не забираю твоё, — сказала я. — Я прекращаю пользоваться тем, что ты украл у меня.
Он шагнул ближе.
— Ты не понимаешь, что будет, если компания рухнет. Ты потеряешь всё вместе со мной.
— Я уже потеряла тебя вчера, когда ты назвал Софию своим домом.
Мы спустились в подземное хранилище под старым семейным отелем. Времени было одиннадцать сорок. В коридоре пахло металлом, каменной пылью и полировкой для дерева. Белл вставил ключ из браслета в маленькую скважину за портретом Элеоноры.
Открылся узкий сейф.
Внутри лежали три папки и конверт из плотной кремовой бумаги, перевязанный бордовой лентой. Я узнала почерк сразу.
Клэр.
Белл передал мне письмо.
«Если ты читаешь это, Адриан уже решил, что любовь даёт ему право распоряжаться твоей жизнью. Не верь ему. Но и не разрушай всё из мести. Возьми управление на себя. В компании есть люди, которые служили не ему, а делу. Найди их».
Под письмом лежал список имён.
Первым был Роберт Уокер.
Я подняла взгляд.
Он отвёл глаза.
— Ты знал? — спросила я.
— Элеонора просила меня наблюдать за Адрианом после её смерти. Я обещал. Но я слишком долго надеялся, что сын остановится сам.
— Поэтому ты заметил браслет на свадьбе.
— Поэтому я прилетел первым рейсом.
Вторая папка содержала счета. Долги Адриана были не такими огромными, как он утверждал. Большая часть денег уходила не на спасение компании, а на счета Виктора Рейнольдса и оплату квартиры, которую Адриан снял для Софии в другом штате.
София закрыла рот ладонью.
— Ты сказал, что это временное жильё.
— Я хотел защитить тебя от Клэр, — бросил Адриан.
— От Клэр? — Она рассмеялась, но звук вышел ломким. — Она даже не знала, что я существую в твоих планах.
Я перелистнула документы. Там были банковские переводы, расписка и соглашение о передаче права голоса Виктору Рейнольдсу. Внизу стояла подпись Адриана.
Он заметил, что я нашла.
— Я был загнан в угол.
— Ты создал этот угол сам.
Виктор Рейнольдс появился через двадцать минут. Он вошёл в хранилище без охраны, в дорогом пальто и с улыбкой человека, привыкшего считать чужой страх частью сделки.
— Клэр Моретти, — сказал он. — Наконец-то мы встретились.
— Вы пришли забрать казино?
— Я пришёл получить то, за что заплатил.
— Вы заплатили Адриану за подделанную подпись.
— Я заплатил за риск.
Белл положил перед ним копию распоряжения Элеоноры.
Улыбка Виктора исчезла.
— Это не имеет силы.
— Имеет, — ответил Белл. — А теперь ваш договор недействителен, потому что продавец утратил право голоса в момент передачи браслета другой женщине.
Виктор посмотрел на дочь.
— Ты принесла им документы?
София выпрямилась.
— Я принесла правду.
— Ты понятия не имеешь, что делаешь.
— Зато знаю, что ты сделал со мной. Ты отправил меня на эту свадьбу в чужом украшении, чтобы я выглядела доказательством твоей сделки.
Адриан схватил её за запястье.
Я оттолкнула его руку.
— Не прикасайся к ней.
Он замер, глядя на меня так, будто только сейчас понял: я больше не стою рядом с ним по привычке.
— Клэр, я любил тебя.
— Любовь не прячет папку. Не крадёт браслет. Не подделывает подпись.
Он опустил голову.
Роберт достал из внутреннего кармана ещё один документ.
— Адриан, совет директоров собран. Голос Элеоноры перешёл к Клэр. Мы уже приняли решение отстранить тебя от управления.
— Вы не можете лишить меня всего.
— Мы не лишаем тебя компании, — сказала я. — Ты лишил себя права управлять ею.
Это было честнее любого наказания. Он хотел власти, чтобы удержать деньги, Софию и собственную легенду о непобедимости. В итоге потерял всё сразу: София отказалась от него, Виктор лишился сделки, а компания перешла к человеку, которого Адриан считал слабым местом.
Клэр Моретти.
Но мне пришлось заплатить за эту победу. Чтобы сохранить рабочие места и остановить распродажу, я подписала соглашение о продаже одного из старых отелей. Того самого, где Элеонора учила меня раскладывать счета по цветам и говорила, что цифры никогда не краснеют от стыда.
Я продала его не ради денег.
Я продала его, чтобы закрыть долги, которые Адриан навесил на имя семьи.
Маргарет пришла ко мне вечером в кабинет. Она держала моё обручальное кольцо, которое я оставила на тумбочке.
— Ты хочешь вернуть его? — спросила она.
Я покачала головой.
— Нет.
— Тогда что с ним делать?
Я взяла кольцо и положила рядом с браслетом.
— Передайте его Адриану. Пусть он сам решит, что ему дороже: металл или память о человеке, которого он потерял.
Маргарет заплакала.
— Мне очень жаль.
— Я знаю.
Адриан стоял в коридоре. Он услышал последние слова, но не вошёл.
София прошла мимо него, не остановившись. У выхода она обернулась ко мне.
— Я не прошу прощения, — сказала она. — Я ещё не заслужила его.
— Тогда начни с того, чтобы рассказать правду своему отцу.
Она кивнула.
На следующий день София передала Беллу переписку с Виктором и подписала отказ от всех претензий на украшение. Виктор уехал из Чикаго без сделки. Адриан сохранил имя Моретти, но больше не имел права использовать его для управления компаниями.
Я оставила ему одну вещь.
Письмо Элеоноры.
Не потому, что простила. А потому, что это было единственное, что он не имел права присваивать.
Через неделю я приехала в главный отель на собрание сотрудников. В коридоре всё ещё висел портрет Элеоноры. Под ним стояла новая табличка: «Председатель совета — Клэр Моретти».
Я не почувствовала триумфа.
Только тяжесть ответственности.
На столе передо мной лежал браслет. Я повернула застёжку, и маленький ключ блеснул в её скрытом пазу.
Директор казино открыл папку с отчётами.
— С чего начнём?
Я посмотрела на список имён, оставленный Элеонорой.
— С тех, кто молчал слишком долго.
За стеклом лифта Адриан стоял один, с моим кольцом в ладони. Он не поднял глаз, когда двери сомкнулись.
А я застегнула браслет на запястье и сказала:
— Открывайте счета. Сегодня семья узнает, кому она действительно служила.
Пропустили начало?




