ЧАСТЬ 4
— Затем, чтобы забрать Лили, — сказала я.
Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать.
Лора не стала меня успокаивать. Она просто кивнула и попросила медсестру закрыть дверь.
— Джудит утверждает, что вы эмоционально нестабильны после родов, — сказала она. — В заявлении написано, что вы якобы отказывались кормить ребёнка, оставляли её без присмотра и говорили, что не справляетесь.
Я почувствовала, как под рёбрами поднимается ледяная пустота.
— Она сама забирала Лили из моих рук.
— Я знаю. Но нам нужны не только ваши слова.
Бет положила на стол телефон.
— У нас есть записи с праздника. И сообщения Джудит.
— Этого достаточно, чтобы зафиксировать противоречия, — ответила Лора. — Но мне нужно понять, участвовал ли Райан в её плане.
Райан сидел на краю стула. Он выглядел так, будто за несколько часов постарел на десять лет.
— Я не хотел, чтобы Лили забирали у Норы, — сказал он.
Я посмотрела на него.
— Но ты купил препарат.
— Мама сказала, что это обычное средство для прорезывания зубов.
— У семидневного ребёнка?
Он опустил глаза.
— Я не подумал.
— Нет. Ты подумал, что проще поверить ей, чем мне.
Доктор Патель вошла с папкой. На её белом халате осталась крошечная капля молока, и от этой простой детали мне стало больнее, чем от всех страшных слов.
— Лили отвечает на лечение, — сказала она. — Но состояние было опасным. Ещё немного времени, и последствия могли стать необратимыми.
Райан закрыл лицо ладонями.
Я не позволила себе плакать. Не возле двери, за которой лежала моя дочь.
— Можно мне к ней?
— Конечно.
В палате Лили лежала под прозрачным колпаком. Рядом мерцал монитор, а на её пальце светился крошечный датчик. Я положила ладонь на край матраса, не касаясь трубок.
Райан остановился у двери.
— Нора, я виноват.
— Это не то слово, которое сейчас ей поможет.
— Что мне сделать?
— Сказать всё Лоре. Без «я не знал», без «мама хотела как лучше».
Он кивнул и вышел в коридор.
Через десять минут в отделение приехала Джудит. Она ворвалась так быстро, что дежурная медсестра едва успела подняться со стула.
— Где мой внук?
— Внучка, — поправила я.
Джудит увидела меня через стекло и резко распахнула дверь.
— Ты настроила всех против меня.
— Ты дала Лили лекарство, которое ей нельзя было давать.
— Я спасала её от крика!
— Ты купила его утром.
Её лицо дрогнуло.
— Райан всё преувеличил.
— Аптекарь записала ваш разговор. У неё есть журнал покупки.
Джудит перевела взгляд на сына.
— Ты рассказал им?
Райан стоял рядом с Лорой. В руке он держал распечатку с банковской операцией.
— Да.
— Ты мой сын.
— Именно поэтому я столько лет думал, что должен тебе верить.
Джудит ткнула пальцем в сторону палаты.
— Нора заберёт ребёнка и настроит её против всей семьи.
— Она уже едва не потеряла ребёнка из-за тебя, — ответил Райан.
Это была первая фраза за весь день, в которой он не спрятался за чужим мнением.
Джудит повернулась ко мне.
— Ты разрушила нашу семью.
— Нет. Я просто не позволила тебе назвать это заботой.
Лора попросила Джудит передать телефон и сумку для проверки содержимого. Та отказалась, начала кричать, что никто не имеет права допрашивать бабушку, и сама выдала главное.
— Я хотела, чтобы врачи увидели, какая она неуравновешенная! — выкрикнула Джудит. — Чтобы Лили осталась у нас, пока Нора не придёт в себя!
После этих слов даже Райан отшатнулся.
Лора спокойно записала признание. Бет стояла в коридоре и плакала, но продолжала хранить все сообщения и записи.
Медицинская команда сообщила, что Лили больше не нуждается в кислородной поддержке. Цвет её кожи возвращался, дыхание становилось ровнее. Я смотрела на датчик и считала каждый спокойный вдох.
Позже Райан принёс мне ключи от квартиры и толстую папку.
— Что это?
— Документы. Я снял доступ матери к детской комнате и отменил её доверенность на получение медицинской информации. Ещё я написал заявление в больницу и службе защиты детей, где описал всё, что сделал.
Я не протянула руку к папке.
— Это не возвращает доверие.
— Знаю.
— И не делает нас семьёй.
— Знаю.
Он положил папку на стул и ушёл, чтобы дать мне остаться с Лили.
Джудит больше не пустили в палату. Ей пришлось уйти из больницы с тем самым кремовым одеялом в руках — единственной вещью, которую она успела схватить, когда её попросили покинуть отделение.
Я не чувствовала торжества.
Я чувствовала усталость и такую нежность к дочери, что от неё перехватывало дыхание.
На следующее утро доктор Патель сняла последний датчик.
— Она сильная, — сказала Ханна.
Я провела пальцем по вышитой жёлтой луне на пледе, который Бет принесла в палату. Лили сжала кулачок и зацепилась им за край ткани.
За дверью Райан ждал разрешения войти. Я ещё не знала, что будет с нашим браком. Но знала, что он войдёт только после того, как назовёт каждую вещь своим именем.
Я подняла дочь на руки и прошептала:
— Больше никто не будет решать за тебя, кому тебя держать.




