ЧАСТЬ 4
Я не помню, как мы добрались до клиники. Помню только белые полосы на дороге, визг тормозов и то, как Лоренцо держал руль так крепко, что костяшки его пальцев стали почти прозрачными.
— Клер, говорите, — потребовала я, едва мы выбежали из машины.
Она сидела на заднем сиденье, прижимая к груди мою сумку. Внутри лежала пустая бутылочка, детское одеяло и тот самый договор, который я подписала ночью.
— Лоран использовал старый склад фонда, — сказала Клер. — Там хранились архивы до переезда. Он хотел вывезти ребёнка за город.
— Зачем?
— Чтобы заставить Лоренцо отказаться от управления фондом. Если с близнецами что-нибудь случится, вся семья будет подчиняться ему.
У меня подкашивались ноги.
— Вы знали и молчали.
Клер закрыла глаза.
— Я боялась. Он держал документы на мои долги и обещал посадить моего сына за растрату. Но сегодня, когда он забрал малыша, я поняла, что страх уже ничего не спасёт.
Лоренцо резко остановился у входа в клинику.
— Где склад?
Клер назвала адрес. Я уже бежала следом, когда меня схватила медсестра.
— Госпожа Буше, остановитесь. Вам нельзя туда одной.
— Там мой сын.
— Там не один ребёнок, — сказала она. — Мы нашли у Лорана помощника, но он успел сбежать. В машине осталась записка.
Она протянула мне листок. На нём было написано: «Приезжайте без сопровождающих. Иначе второй ребёнок тоже исчезнет».
Лоренцо вырвал бумагу из моей руки.
— Это ловушка.
— Конечно, ловушка, — ответила я. — Но он рассчитывает, что мы будем бояться.
— Мы не поедем туда вслепую.
— Тогда я поеду одна.
Я сказала это не для храбрости. Я просто больше не могла сидеть и ждать, пока мужчины обсуждают, насколько опасно спасать моего ребёнка.
В старом фургоне фонда мы нашли карту складов. На обороте Матьё написал несколько слов: «Ищи не там, где хранятся деньги. Ищи там, где хранятся имена».
Лоренцо посмотрел на меня.
— Это не про ребёнка.
— Тогда про что?
Он раскрыл папку, которую носил с собой с первой ночи.
— Матьё передал мне её за день до аварии. Я не показывал, потому что боялся, что вы решите: я заключил договор не ради детей, а ради мести.
Внутри лежали копии счетов, фотографии встреч Лорана и список людей, которым он платил. Последняя страница была подписана рукой Матьё: «Если Брижитт согласится на брак с Лоренцо, не говори ей всей правды сразу. Она должна сама решить, кому доверять».
Я подняла глаза.
— Вы знали, что он доверял вам больше, чем мне?
— Нет. Он доверял вам больше всех. Поэтому оставил выбор вам.
В этот момент телефон Лоренцо зазвонил. На экране высветился номер склада.
— Деверо, — произнёс Лоран. — Привези мне заявление об отказе от фонда. И привези жену. Я хочу, чтобы она услышала, почему её муж умер.
— Если ты тронешь ребёнка…
— Ребёнок жив. Пока жив.
Связь оборвалась.
Мы приехали к складу на закате. Внутри пахло ржавым металлом и лекарствами. Между стеллажами горела одна лампа. В глубине я увидела переносную люльку и крошечную пятку, высунувшуюся из одеяла.
— Брижитт, стой, — прошептал Лоренцо.
Лоран вышел из тени, держа в руке зажигалку.
— Ещё шаг — и архив сгорит.
За его спиной стояли коробки с документами фонда. Клер тихо сказала:
— Лоран, отпусти малыша.
— Ты тоже решила стать героиней?
— Нет. Я просто устала быть твоей сообщницей.
Лоренцо сделал шаг вперёд.
— Тебе нужны не дети. Тебе нужно, чтобы все думали, будто без тебя семья развалится.
— Мне нужно то, что я заслужил!
Он сорвал крышку с металлической коробки. Внутри лежали бумаги, печати и маленький красный блокнот. Лоран поднял его над пламенем.
— Здесь имена всех, кто помогал мне. И имя Матьё. Он собирался продать информацию конкурентам.
— Ложь, — сказала я.
— Тогда спроси у Лоренцо, почему именно он встретился с Матьё в ночь перед аварией.
Я повернулась к мужу.
Он не отвёл взгляда.
— Я встретился с ним, потому что он попросил меня забрать детей, если с ним что-то случится.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что после аварии Лоран следил за каждым твоим шагом. Я боялся, что правда приведёт его прямо к тебе.
Лоран рассмеялся.
— Как благородно. А теперь подпиши отказ.
Лоренцо достал из кармана ручку.
— Сначала поставь люльку на пол.
— Подпись — потом ребёнок.
Клер незаметно подожгла не коробки, а лежавшую рядом пустую упаковку. Резкий дым пополз по складу. Лоран кашлянул и на секунду повернул голову.
Этого хватило.
Я бросилась к люльке, а Лоренцо рванулся к Лорану. Раздался грохот, посыпались бумаги. Я схватила сына и прижала его к груди. Он заплакал — громко, сердито, живым голосом.
Лоран попытался вырваться, но Клер ударила его тростью по руке.
— За моего сына, — сказала она.
Лоренцо оттолкнул горящую коробку от стеллажей. В этот момент в склад вошли представители фонда и охрана, которых Вивьен успела вызвать заранее. Никакой долгой погони не понадобилось. Лоран сам бросился к металлической двери, но у выхода его остановил управляющий фонда.
— Господин Деверо, вы больше не имеете права распоряжаться ни одним документом.
Лоран посмотрел на меня.
— Ты всё разрушила.
Я поправила одеяло на плече сына.
— Нет. Я просто не позволила тебе разрушить его.
Позже, в клинике, врачи подтвердили: ребёнок не пострадал. Второй близнец спал в соседней палате, сжимая пальцами край моего шарфа. Я сидела между кроватками и не могла заставить себя выпустить их из виду.
Лоренцо остановился у двери.
— Договор закончился сегодня, — сказал он.
Я посмотрела на него.
— Ты хочешь, чтобы я ушла?
— Я хочу, чтобы ты осталась только по собственной воле.
Он положил на стол папку. Внутри лежало новое соглашение — не о браке, а о доле детей в фонде, оформленной на них без права Лоренцо распоряжаться ею в одиночку.
— Ты отдал им свою наследственную долю?
— Половину. Вторую половину получит фонд помощи вдовам сотрудников.
— А если я всё равно уйду?
— Я переведу квартиру на твоё имя и буду приходить к детям только тогда, когда ты разрешишь.
Он говорил спокойно, но под глазами у него залегли тени. Впервые я увидела не богатого человека из газет, а мужчину, который тоже потерял семью и слишком долго пытался заменить любовь условиями договора.
Клер пришла утром. Она принесла нотариусу признательные показания, отказалась от денег Лорана и согласилась свидетельствовать против него. Её сына исключили из дела после проверки счетов: он действительно не участвовал в растрате.
Вивьен восстановила фонд. Долги Матьё отменили, а его имя внесли в список людей, которые помогли раскрыть хищения. Я узнала, что он не был ни вором, ни предателем. Он просто не успел вернуться домой.
Через неделю я нашла в шкафу Лоренцо маленький деревянный самолёт. На крыле были выцарапаны две буквы — «М» и «Б».
— Ты сам сделал? — спросила я.
— Матьё. Он подарил его мне в тот вечер.
Я провела пальцем по царапинам.
— Почему не отдал сразу?
— Потому что не знал, имею ли право.
Я отнесла самолёт в детскую и поставила между кроватками. Лоренцо стоял в коридоре, ожидая моего решения.
— Я не стану продолжать брак из-за договора, — сказала я.
Он кивнул.
— Знаю.
— Но я хочу попробовать продолжить его без договора.
Лоренцо поднял глаза.
— Брижитт…
— Только без приказов. Без спасения вместо разговора. И без тайных папок.
— С последним будет трудно. У меня много папок.
Я впервые улыбнулась ему не из вежливости.
— Тогда начни с одной. С той, где лежит наше настоящее соглашение.
Он подошёл к столу и достал чистый лист.
В детской заплакал один близнец. Второй тут же ответил ему, словно братья договорились не оставлять друг друга в одиночестве.
Лоренцо взял первого малыша, я — второго. Мы встретились у кроваток, и наши руки одновременно коснулись одного одеяла.
На деревянном самолёте между двумя буквами оставалась тонкая царапина — ровно такая, какую оставляет детская рука, когда учится писать своё имя.




